Екатерина Арагонская. Истинная королева

Боюсь, что-то затевается против вас.

– Я тоже этого опасаюсь, – призналась Екатерина.

В последнее время Генрих был непредсказуем. Один день он вел себя как обычно, на следующий становился враждебным и жестоким. Он был одержим идеей, что его чего-то лишают. Екатерина была уверена: он ни перед чем не остановится, лишь бы обладать Анной, и полагала, что вполне естественным следующим шагом с его стороны станет подчинение парламента своей воле.

Элизабет Стаффорд, герцогиня Норфолк, имела влиятельных друзей в верхах и предупредила Екатерину, что Генрих применяет свои методы убеждения к нескольким лордам, известным нерешительностью.

– Мой супруг так умело разыграл свои карты, что, скорее всего, наберет большинство голосов, – сказала Екатерина Шапуи. – Он может поддаться искушению получить таким способом то, чего ему не удалось добиться другими средствами.

– Его величество прогнал единственного человека, который был способен помочь ему в этом.

– Бедный Уолси, мне жаль его. Я молюсь о том, чтобы король оставил его в покое.

– Это вряд ли, ваше высочество, если тут замешана партия Леди. Но у меня есть и более приятные новости. Я только что узнал о новом назначении: вместо Уолси король поставил канцлером сэра Томаса Мора. Он честный и образованный человек, к тому же верный слуга вашего высочества.

Сердце Екатерины подскочило от радости. Это была наилучшая замена Уолси. Мор наверняка окажет на Генриха влияние, сдержит его, ведь король глубоко уважал этого ученого мужа.

– Новость и правда отличная! – согласилась она.

После ухода Шапуи Екатерина немедленно послала за сэром Томасом. Как только Мора ввели к ней, она поднялась ему навстречу с улыбкой:

– Я слышала, вас можно поздравить, сэр Томас. Не могу выразить, как я рада была узнать о вашем повышении.

– Это большая честь, которой я недостоин, – ответил Мор, и на его выразительном лице проступила озабоченность. – И я боюсь, это приманка, чтобы добыть желаемое. Король явно хочет заручиться моей поддержкой в своем Великом деле.

Само собой, Генрих испытал разочарование. Мор был известен по всему христианскому миру, его ученость и мудрость уважали всюду. Поддержка сэра Томаса для короля была бы неоценимой.

– Он давил на вас?

– Нет, мадам.