Екатерина Арагонская. Истинная королева

Вы не гневили Господа, и мы не прожили в грехе все эти восемнадцать лет!

Генрих сердито взирал на нее:

– Папа не имел права выдавать то разрешение.

– Не имел права?! – Екатерина с ужасом отшатнулась. – Он наделен властью Христа. Вы подвергаете это сомнению? Вы говорите, он не имел полномочий решать что-либо в нашем случае?

– Именно это я и говорю, – тоном дерзкого упрямца подтвердил свои слова Генрих.

Его пронзительные голубые глаза сверкали.

– Это ересь, не меньше. Неужели вы не понимаете этого? О Генрих! Не поступайте так, я вас умоляю.

– Кейт! – Он схватил ее за запястья. – Не мучайте меня. Меня толкают к этому угрызения совести и отчаяние из-за отсутствия сыновей.

По щекам Екатерины покатились слезы. Генрих смотрел на нее с печалью в глазах, и на мгновение ей показалось, что вот сейчас он заключит ее в объятия, но супруг лишь отпустил ее руки, а она так и стояла на коленях, не в силах сдвинуться с места. Потом поднялась и снова села в кресло, чувствуя, что потерпела тяжелое поражение.

– А если папа постановит, что наш брак незаконен? Хотя он этого не сделает, уверяю вас.

– Кейт, вы ни в чем не будете нуждаться, ни в богатстве, ни в почестях, ни в любви. Получите любой дом, какой пожелаете.

– А наша дочь? О последствиях для нее вы подумали? Она ваша наследница.

– И останется ею, пока у меня не появятся сыновья, так как, заключая брак, мы действовали честно.

Значит, он уже думал о том, чтобы завести себе другую жену! И она, восемнадцать лет бывшая ему верной, хотя и бесплодной супругой, будет отвергнута! Так просто!

– Вы хотите снова жениться. Почему прямо не сказать об этом?

Лицо Генриха побагровело от гнева.

– Не в том дело. Я сказал вам, мне нужна спокойная совесть. Но если единственный способ добиться этого – развод, тогда что ж, да, я должен взять другую жену, чтобы обеспечить себе наследника и сохранить спокойствие в королевстве.

"Екатерина не могла ничего ему ответить. Она не верила, что все это – о расставании с ней, о намерении заменить ее на другую королеву – говорит Генрих.