Екатерина Арагонская. Истинная королева

Неподалеку на поросшей вереском пустоши мирно паслись олени с молодым выводком; сегодня охотники их не потревожат.

Екатерина сидела в мягком кресле, зажав в руке письмо лорда Уиллоуби. Она была рада за Марию, с трепетом читала, какие у нее новости, но отчаянно завидовала ей и ненавидела себя за это. Потому что Мария родила своего первого ребенка – здорового сына, которого они с Уильямом, разумеется, назвали в честь короля. Лорд Уиллоуби спросил, не соблаговолят ли их милости оказать им честь быть восприемниками дитяти.

Генрих повернулся к ней:

– Очнитесь, Кейт! Отведайте вот этого пирога. Он восхитителен!

Генрих жевал с очень довольным видом и сам наполнил тарелку Екатерины, не понимая, какие противоречивые чувства ее взволновали.

Они только что покончили со второй переменой блюд и им заново наполнили кубки, когда Екатерина краем глаза заметила, как к ним мчится Уолси, похожий на галеон под алыми парусами. За ним по пятам семенили несколько личных помощников.

– Ваша милость, – задыхаясь, возгласил кардинал, как только оказался в пределах слышимости, – в городе беспорядки! Подмастерья ополчились на иностранцев.

Генрих вскочил на ноги. За миг до этого он смеялся, но сейчас его лицо стало мрачнее тучи.

– Боже, как они смеют?! Годами я поощрял иностранных купцов, чтобы они селились в Лондоне, и следил, чтобы их здесь привечали.

– Да, сэр, и они процветали. Многие из них – соотечественники ее милости. – Уолси коротко кивнул в сторону Екатерины.

– И Англия от этого процветала, – сказал Генрих, пылая от гнева.

– Сэр, многие возмущены. Люди не любят иностранцев, считают, что те отнимают у них работу. Но кто бы ни был прав, мы должны действовать. Шайки подмастерьев орудуют на улицах, и я опасаюсь за безопасность наших иностранных гостей.

– Я сейчас же отправлюсь в город, – заявил Генрих. – Пошлите вперед моих стражников и скажите, чтобы они усмирили бунтовщиков как можно скорее.