Екатерина Арагонская. Истинная королева

Сон не решит ее проблем, но по крайней мере даст небольшую передышку.

Два дня принцесса пролежала больная. Всю Пасху и еще неделю после праздника оставалась в своих покоях. Она все еще оправлялась от болезни, но уже одевалась и сидела в кресле в окружении своих фрейлин и служанок, когда прибыл Луис Карос, новый посол.

– Приведите его ко мне, – распорядилась Екатерина.

Карос был подтянутым мужчиной лет тридцати, с темной бородой и овальным лицом, не то чтобы особенно красивым, но приятным.

Мария рассматривала его с усиленным вниманием.

– Мы вас очень ждали, сеньор Карос, – сказала Екатерина.

– Ваше высочество, я очень признателен. Премного наслышан о вашем трудном положении и испытываю горячее желание верно служить вам. Рад сообщить, что король Фердинанд находится в добром здравии и от всего сердца шлет вам уверения в своей любви."

"– А королева Хуана?

Карос принял страдальческий вид:

– О ней мне ничего не известно, ваше высочество. Полагаю, о ее величестве хорошо заботятся. Бедная женщина.

– Вы уже виделись с королем Генрихом?

– Ваше высочество, я пришел поговорить с вами именно об этом. Король слишком болен, чтобы встречаться со мной. Мне даны указания ждать, как будут развиваться события.

– Значит, я не отправлюсь домой немедленно?

Екатерина почувствовала, как стоявшие вокруг женщины задержали дыхание, страшась и сгорая от нетерпения узнать свое будущее.

После этого Екатерина видела короля всего раз. Она прогуливалась по дворцовому саду, наслаждаясь апрельским солнышком и весенним ветерком.

Три дня спустя ей доложили, что король умер.

Глава 9

1509 год

– Говорят, почивший был прекрасным королем, – докладывал Луис Карос.

«Может быть, и так, – подумала Екатерина, – но прекрасным человеком он не был». Вновь она облачилась в поношенное траурное одеяние, которое носила после кончины Артура и своей матери. Теперь оно болталось на ней – принцесса исхудала за годы лишений, – но надеть его еще было можно.

– Мои источники сообщают, что в его сокровищнице осталось более миллиона фунтов.

Ничего удивительного. Король не тратил ни пенни, если это не приносило ему прибыли.