Его дерзкий трофей

Заплетённые в косу волосы демонстрирую все колюще-режущие опасности этого лица. Опасности, от которых я тащусь.

Просто поверить не могу в то, что эта малолетняя прилипалка так окрутила меня за каких-то два дня!

Когда наши глаза встречаются, она замирает и так сглатывает, что я вижу, как дёрнулась её длинная тонкая шея. Она осматривает меня с ног до головы и замирает, глядя исподлобья. Смотрю на неё также, снедаемый всякими незнакомыми чувствами. Всплесками в груди и венах.

Медленно двигаюсь на неё, задевая всех подряд плечами.

А она стоит и смотрит, дыша так усиленно, что трепещет маленький заточенный носик, будто ей на плечи собираются лассо набросить. Её губы приоткрываются, потому что она точно считывает мои желания. Она вообще наловчилась хорошо меня читать, бестактная нахалка.

Оказавшись рядом, обнимаю её руками и вдавливаю в своё тело, вклинивая одно колено между её ножек. Её кожа холодная, не смотря на дикую уличную жарищу. Вокруг куча не самых приятных посторонних запахов, но она пахнет кокосом и цветами, вытесняя их все.

Диана тихонько всхлипывает, утыкаясь носом в мою шею. Прижимаюсь своим носом к её виску и закрываю глаза, накрыв белокурую головку ладонью.

В этом бурлящем помещение мы самая статичная материя.

Я до безумной усрачки рад, что успел, и она со мной. Всё остальное сейчас перестаёт иметь для меня значение. Все мои слюнявые сомнения и прочее дерьмо, которое меня окружает, включая всеобщее непонимание и всеобщий долбоебизм.

— Зачем…пришёл?.. — хлюпает Диана внизу.

— За тобой, — говорю, укладывая подбородок на её макушку.

— Я хочу уехать…на следующем… — пугает она.

— Чего не уехала на этом?.. — спрашиваю, не открывая глаз.

Ещё один всхлип.

— Потому что я тебя…люблю… — скулит она, потираясь об меня, как кошка.

Отстранённо думаю о том, что моя жизнь вошла в чудесную пору. Мне признаются в любви по два раза на неделе, только это признание меня нисколько не удивляет. Эта балбеска думает, что влюблена, а я, кажется, реально в серьёзной опасности.

Стою, наслаждаясь обнимашками.

Когда такое вообще со мной было?

— Ты меня не знаешь… — говорю, поглаживая пальцами мягкие волосы.

— Я тебя знаю… — заверяет моя нахалка.

Вздыхаю.

Да, твою мать. Она у нас лучше всех всё знает в свои преклонные, бл*ть, двадцать.

— Ты был с ней? Ты с ней спал…в понедельник?.. — напрягаясь в моих руках, шепчет Цыплёнок.

— Нет, — отвечаю, думая о своём.

— А во вторник?..

Бл*ть. Я ржу, сжимая её крепче.

— Нет.

Целую её волосы.

— Вы выйграли?..