Его дерзкий трофей

Это очень даже важно.

Встаю, чмокнув её лоб, и кладу руки на бёдра, глядя на неё сверху вниз.

Она наблюдает настороженно, запрокинув лицо.

— Баскетбольный сезон начинается в конце сентября, заканчивается в мае-июне. — Начинаю просвещать её я. — Половину из этого времени я буду находиться на выездных играх. Я не знаю, как сложатся мои дела в УНИКСе, я никогда не заключаю контракт больше, чем на год.

— У тебя всё получится…я уверена… — хрипловато говорит Диана. — Ты очень крутой…и в атаке тоже…

Это похвала греет мою душу.

— А я не уверен, малыш. — Обрываю её мягко. — Ты со мной не поедешь.

Диана замирает на секунду, пару раз хлопнув глазами. Поджимает губы и громко сглатывает, опуская лицо. Начинает прерывисто сопеть и давить всхлипы, обняв себя руками.

Бл*ть…

— Я ещё не закончил, — продолжаю, расхаживая туда-сюда и наблюдая за неё. — Ты меня слушаешь?

Она прижимается подбородком к плечу и закрывает глаза, вздрагивая от собственных вздохов.

Гляжу на неё исподлобья, веля себе стоять, блин, смирно.

— Тебе нет смысла сейчас переводиться в Казань, — продолжаю безапелляционно. — Я не знаю, где буду через год.

— Я…возьму академку… — с надеждой лепечет она, поднимая на меня мокрые от слёз глаза, и почти шёпотом добавляет. — Пожалуйста…Егор…я хочу с тобой…"

"Пффф…

Запрокидываю голову и закрываю глаза, чувствую ох*ренное давление в груди.

Бл*ть, я тоже хочу, чтобы она была со мной!

Но, так не выйдет!

Я взрослый мальчик. Я переживу.

Она не из тех, кто сидит дома и печёт пироги, это я знаю точно.

Зажав пальцами переносицу, говорю устало:

— Диана, меня неделями не будет дома. Зачем тебе тратить время и сидеть там одной в академке? Если всё пойдёт хорошо, ты переведёшься в январе, и мы останемся там ещё на год, чтобы ты получила бакалавра. Я заплачу всё, что ты должна, и оплачу учёбу на платном отделении в любом другом ВУЗе.

Она смотрит на меня потрясённо, распахнув глаза.

— Заплатишь?.. — шепчут её губки. — За…меня?..

— Да, за тебя, — вздыхаю, забавляясь этой реакцией.

По её щеке бежит смачная слеза, а длинные реснички превратились в стрелы.

Настроение Цыплёнка стремительно меняется.

Она думает. Причём усиленно.

— Но… — бормочет мой геморрой, утирая мокрую дорожку рукавом топа. Какая грация. — Это же до фига денег…

— Я потяну, — усмехаюсь в ответ.

Она смотрит на меня в таком волнении и неверии, что мне прям не по себе, а потом облизывает губы и шепчет:

— Но…это же целых…четыре месяца…

— Нам придётся потерпеть.