Его нежеланная графиня

Ваш отец никогда…

— Я не мой отец! — видя, что служанка не торопится исполнять приказ, он сам забрал дочь из ее рук. Лианна тут же замолчала и уставилась на него во все глаза. — Я не мой отец. — повторил Нортман, будто пробуя эти слова на вкус. И вдруг почувствовал, что так оно и есть.

А еще вдруг пришло понимание, что ничего хорошего его дочь в этом замке не ждет. Если она переживет две-три зимы, то со временем ее начнут упрекать в том, что она не родилась мальчиком.

Как его самого упрекали за несхожесть со старшим братом, который не дожил даже до рубежа детства.

Чем дольше он смотрел на девочку, тем яснее понимал, что защитить ее может только он один. Чтобы ей не приходилось вздрагивать от резкого окрика или замирать, услышав за дверью детской тяжелые шаги.

Никто и никогда не бросит ей в лицо — «какая же ты жалкая». Никто.

На следующий день он приказал собрать свои вещи и уехал в столицу, забрав с собой и Лианну. Старый граф рвал и метал, но теперь он не имел над своим сыном никакой власти.

Розмелла предпочла остаться в замке, как только услышала, что в столице их ждет не роскошный особняк, а весьма скромная лачуга где-нибудь у городских казарм.

Но он, на тот момент, уже все для себя решил и собирался поступить в число городской стражи. Жить на жалование, продвигаться по службе, растить дочь…

Однако реальность оказалась более суровой, чем это представлялось в мечтах. В первый год жалование стражника было столь невелико, что хватало его, в основном, на еду для кормилицы и съем самой дешевой избы.

"Пришлось продать часть своей одежды, много трудиться, голодать. Но именно тогда он вдруг почувствовал, какая бывает жизнь на вкус. От робкого, неуверенного в себе паренька, не осталось больше ничего.

Он сам не заметил, как стал мужчиной. Жестким, резким, не позволяющим никому собой помыкать. Пожалуй, в одном отец был прав. Тот прежний Нортман Арельс, действительно был жалок, раз столько лет не мог постоять за себя.

А летом, когда Лианна делала свои первые, неуверенные шаги, из Актая приехал дядюшка.

Но зависеть от кого-либо Нортман больше не хотел. Тогда дядюшка почти насильно вручил узелок с деньгами — «про запас».

— Забавно видеть, как собственный сын утер моему братцу нос на старости лет. А хочешь, я заберу с собой Лианну? Солнце и морская вода пойдут ей только на пользу. Да и тебе будет легче.