Его нежеланная графиня

Сейчас, спустя столько лет, он жалел, что послушался дядюшку и пригрозил жене разводом. Это было глупо, недостойно и низко.

Да, Розмелла тоже в итоге получила свое. И, кажется, даже была счастлива. Но это не отменяло того факта, что брак оказался неудачным. По большей части из-за того, что был заключен в столь юном возрасте.

Будь они оба старше то, возможно, смогли бы найти общий язык. А так — не срослось.

Старый граф очень ждал рождения внука. И даже намекнул сыну, что позволит тому отправиться на военную службу.

А виконтессе вручил кое-что из фамильных драгоценностей, отчего та пришла в восторг.

Все было хорошо, пока в один из осенних дней повитуха торжественно не объявила — «Поздравляю, ваше сиятельство. У вас дочь».

У вас дочь."

"Нет, Нортман понимал, что такое возможно. И все же, до последнего надеялся на появление сына. Впрочем, разочарование постигло не только его. Старый граф, услышав о рождении внучки, только плюнул себе под ноги.

— Моим первенцем был сын. И если бы он дожил до этих лет, то подарил бы мне много здоровых внуков.

А от тебя нет никакого толка. Ты полное ничтожество, если сумел оплошать даже в такой малости! Вот мое слово, пока у тебя не появится нормального наследника, и думать забудь о военной службе!

Розмелла тоже прохладно отнеслась к дочери. И сразу заявила, чтобы ту не смели приносить в ее покои.

— Тебе нужен был ребенок — забирай! Если няньки посмеют еще раз сунуть ее мне под нос, то я… Я выброшу ее в окно!

— Она же младенец!

— Она может испачкать мою одежду.

А еще — слишком громко орет! От ее воплей у меня начинается головная боль!

— Хорошо, я скажу, чтобы тебя не беспокоили. Но девочке надо дать имя…

— Мне все равно, как ты ее назовешь! Она мне не нужна! И ты тоже больше ко мне не приходи, свою часть уговора я выполнила!

Тут Розмелла была права, и было бы бесчестно требовать от нее новых жертв. Поэтому он лично запер дверь между их покоями и, не задумываясь, выбросил ключ в окно. Как бы поставив этим точку.

Лия никогда не узнает, что с первого своего дня никому не была нужна.

Даже он сам, первое время не испытывал к ней особых чувств. Просто крикливый младенец, который либо ест, либо спит.

Правда спала Лианна плохо. Частенько вздрагивала и просыпаясь, вновь заходилась в отчаянном плаче. Няньки, пытаясь успокоить ребенка, так его трясли, что однажды Нортман, заглянувший в детскую поздним вечером, не выдержал.

— Дайте ее мне!

— Ох, молодой господин, да не положено же это.