До тебя…

И, если честно, его сейчас больше интересовало другое – как заставить жену снять одежду.

Всю.

– Я раньше не замечал за тобой жаргонных словечек.

– Да? Значит, я тебя умею удивлять?

– Я бы сказал, что очень умеешь.

Настя сделала ещё несколько глотков воды, поздно спохватившись, что на ночь ей пить как раз и не следует. Отечет, да и в туалет будет постоянно хотеть. Но что сделано, то сделано.

– Неожиданно. Честно. И то есть, ты ни в какую не собираешься идти на попятную и сохранять брак, даже ради ребенка?

Зареченский ответил не сразу.

– Пока нет.

– Ага, значит, пока. Обнадеживающе.

– Ты уверена? Ты же мне на днях заявила, что я тебе категорически не нравлюсь, и мои прикосновения – это попытка изнасилования.

– Да, говорила. Чего не скажешь в состоянии аффекта.

– То есть, я тебе резко начал нравиться? Может, и любовь где-то там спряталась, а сейчас снова возрождается?

Он глумился, и не скрывал этого.

Настя плотно сжала губы.

– А ты меня любишь?

– Я оставлю этот вопрос без ответа.

– Почему?

– Потому что я так хочу.

– Ты в более выигрышном положении.

– Почему же? Из-за того, что я помню наши отношения, а ты нет?

– Да.

– Я не думаю, что на тебя стоит обрушивать всю правду.

– Значит, есть ещё что-то интересное… Ладно, буду готовиться. А по поводу «обрушивать»… Тебя же ничто не сдерживало, когда ты вывалил на меня грязь о моем обмане и о том, что мы на грани развода.

– Нет, – антрацитовые глаза полыхали изнутри, и Настя не без нарастающего удовольствия отметила, что его раздражение, зарождающаяся злость ей нравится. А вот нечего. Пусть тоже позлится.

– Тогда что?

– Ты хотела поговорить о моих чувствах к тебе? Тебя они интересуют?

Он сменил позу – плавно подался вперед, положив локти на стол и теперь пристально смотрел в лицо девушки. Сначала Настя немного стушевалась, а потом приказала себе спокойно выдержать его взгляд.

– Мы о них поговорим… потом, когда я переварю то, что услышала сегодня. Но у меня есть ещё вопросы.

– Задавай.

– Где мои награды? Или хотя бы похвальные листы… Они должны быть, я точно знаю. Хорошо, не знаю – чувствую.

Зареченский нахмурился.

– Ты сейчас о чем? Не понял тебя абсолютно.

Настя тихо вздохнула.

– Давай, я лучше покажу.