До тебя…

Сделал глоток, потом ещё один и после этого приподнял одну бровь вверх – мол, чего молчим, о чем именно будет разговор."

"Настя не могла начать. Вот не могла и всё. Или она попросту боялась услышать ответы на свои вопросы?

– Я хочу понять, как мы жили до взрыва в метро, и какие планы у нас были на будущее, – сказала она и мысленно похвалила себя за то, что голос прозвучал ровно, ничем не выдал бушующее внутри волнение.

– До тех пор, пока не всплыл факт твоего обмана, мы жили с тобой хорошо. Как видишь, ждали ребенка и готовились стать счастливыми родителями.

На день взрыва мы с тобой обсуждали отступные.

– Отступные, – как сомнамбула повторила она, не замечая, как сталь в глазах мужа сверкает всё ярче. Опаснее.

– Да.

– А за что?.. За то, чтобы я дала тебе развод? Или…

Сердце судорожно трепыхалось в груди, как пойманная в силок птица. Настя задала вопрос, она не могла его не задать, но желала ли она услышать правдивый ответ?

– Нет. Развод ты мне даешь в любом случае. Мы с тобой обсуждали сумму, которую ты получишь за отказ от ребенка.

Сошлись на пяти миллионах евро.

Настя прикрыла глаза, откинулась на высокую спинку стула и протяжно задышала, пытаясь утихомирить сердце, которое теперь не просто трепыхалось, а готовилось выпрыгнуть из груди.

Девушка не заметила, как разжала кулаки и привычно положила ладони на живот, готовясь снова почувствовать легкое шевеление ребенка.

– То есть, получается, я такая сука, что готова была за пять лямов отказаться от собственного дитя?

– Не просто за пять лямов.

А за пять лямов евро, – тоном, в котором чувствовался антарктический холод, заметил Зареченский. Он так же, как и Настя, отзеркалив её позу, откинулся на спинку, только руки скрестил на груди. – А по поводу суки… Это уж ты сама себя охарактеризуй.

– И я… что, была согласна?

У Насти в горле образовался ком, который она никак не могла сглотнуть. Благо, на столе стоял графин с водой и стаканы. Она налила себе попить и с жадностью выпила.

– Отлично… Эту информацию я приняла, анализировать пока не буду.

Не на ночь глядя. Но отказаться от ребенка…Так, я молчу, пока ничего говорить не буду…

– Ты побледнела.

– Побледнеешь тут, пожалуй. Знаешь, как-то не особо приятно узнать, что ты являешься конченой дрянью, собирающейся продать ребенка за чертовы еврики.

Настя снова потянулась за водой, не смотрела на Михаила, иначе бы увидела, как удивление промелькнуло в его глазах. Но мужчина, будучи опытным переговорщиком, мгновенно взял эмоции под контроль.