До тебя…

Давай поговорим?

– Настя…

На его висках резко обозначилась вена, а желваки на скулах заходили. Настя поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не выплеснуть на неё эмоции, которые добрыми и светлыми назвать было никак нельзя.

– Здесь?

Он обрисовал рукой пространство вокруг.

– А чем плох джаз-клуб? Приятная музыка, мы с тобой в вип-кабине. Нам никто не помешает.

Сегодня они сидели в уединенном, закрытом помещении, вдали от посторонних глаз. Даже услужливый официант не побеспокоит их без надобности.

– Поговорить… Это хорошо.

– Я – твоя жена. И мама нашего будущего ребенка.

– Это неоспоримый факт.

Вот теперь глаза Зареченского снова холодно блеснули, и Настя внутренне поежилась. Всё-таки хорошо, что ей не приходилось сталкиваться с дельцом Михаилом Зареченским, который готов идти до конца, чтобы победить. В его голосе слышалась сталь. Точно такая же плескалась и в глазах. Он говорил жестко, бескомпромиссно, чем немного удивил Настю.

Хотя, казалось, после двух последних дней её уже ничем невозможно удивить.

– То есть развода не будет? – откуда в ней взялась маленькая язва, у которой именно сейчас возникла потребность задать этот насущный вопрос, непонятно."

"– А как ты считаешь? – Миша сжал плотнее зубы и резковато отодвинул от себя стакан с водой. Правильно, от греха подальше. Ненароком сожмет его сильнее, и тот лопнет у него в руке.

– Я считаю, что развода быть не должно, – ответила Настя, не колеблясь ни на минуту.

– Почему? – Михаил прищурил глаза и жадно всмотрелся в лицо сидящей напротив девушки. Он задался целью запечатлеть каждую её эмоцию?

– Потому что.

– Это не ответ.

– Так ты тоже не отвечаешь, Миш!

– Есть хочешь?

Он снова уходил от темы.

– Нет, я поела дома, в отличие от тебя.

– Я не собирался задерживаться. К ужину приехал бы.

– А почему уехал из дома?

– Почему… почему… Черт побери, Настя, ты думаешь мне было легко, когда ты заперлась в комнате с этим… своим Никитой, и вы разговаривали там хрен знает о чем! – вспылил Зареченский и, не сдерживаясь, ударил раскрытой ладонью по столу, отчего стакан подпрыгнул и звякнул, опускаясь обратно.

Настю не испугала гневная вспышка мужа, она ожидала нечто подобного. Сжал губы, а потом протяжно выдохнул, и тогда она медленно начала говорить:

– Тебе нелегко. И мне нелегко. Всем нелегко. То, что произошло с нами, не вписывается ни в какие нормы. Переселение душ – это же из области Дины.