Днк, или Верни моего ребёнка!

Меня утащили в подвал заброшенного здания и бросили в какой-то небольшой, жутко тёмной и холодной комнате! Одну! Без света!

Заперли дверь и ушли!

Господи, помоги мне…

Глава 25

* * *

Дмитрий

Меня мало что могло напугать в этой жизни: я не боялся боли и не боялся смерти, полагая, что очень немногие избежали первого, и никто не избежит второго.

Но когда Свету похитили, когда я услышал её голос, полный ужаса, а потом и крик, впервые за очень долгое время мне стало по-настоящему страшно.

На ум пришло только одно имя, кто мог это совершить.

Рогозин.

Я знал, что Рогозин Павел Петрович известен как бессердечный сукин сын, с плохой репутацией и пристрастием убирать ненужных ему людей.

Если раньше я всё никак не мог найти на него достаточных оснований, чтобы лишить всего и упрятать далеко и надолго, так как это человек умел заметать свои кровавые следы, то теперь я осознал, что был неправ.

Нельзя, никогда нельзя становиться мягкотелым и давать слабину.

Я упустил из виду тот момент, что Рогозин мог пойти на этот шаг.

Права была Света. Во всём права.

Не знаю, но впервые в жизни, я не послушал свою интуицию и не подстраховался.

На кону не моя жизнь.

На кону жизнь Светы.

И я не могу допустить, чтобы эта сволочь хоть что-то с ней сделала!

Убью. Своими руками. Если с её головы упадёт хоть один волосок.

Сына окружил охраной.

Вызвал нужных людей и мы, сидя в моём доме, ждали.

Рогозин свяжется со мной.

Я знаю, что ему нужно.

Он решил через Свету добиться своего.

Усмехнулся.

Это ничтожество не получит ничего.

Хотя нет.

Получит."

"Я выпущу из нег кишки.

Никто. Не смеет. Трогать. Мою. Семью.

Никто и никогда.

Все эти мысли проскочили в моём сознании молниеносно.

А спустя целую вечность мне на телефон пришло смс- сообщение.

Сбэшники открыли сообщение.

— Видеозапись от неизвестного номера, — сказал один.

— Начинаю отслеживание.

Мне передали телефон, и я нажал на запись.

Слушая речь Светланы, я сдавливал телефон, пока не услышал хруст металлопластика.

Моя жена выглядела ужасно. Бледная. Испуганная. На щеке кровь!

Всех, кто причастен к этому, ждёт лишь один приговор – смерть.

* * *

Светлана

— Пить. Хочу пить, — прохрипела я. Потом повторила чуть громче: — Мне нужна вода!

Собственный голос показался мне каким-то чужим. Сиплый, сдавленный. Это был голос жертвы.

Не знаю, сколько я просидела здесь. Час. Два. Три. Или больше?

Знаю, что мне становилось всё хуже.