Чужая земля

Некоторые из них были заброшены и полуразрушены, засыпаны пылью и песком, местами они заросли мхом или лишайником. Некоторые оставляли странное впечатление. Казалось, что люди ушли, аккуратно прихватив с собой все вещи и наняв приходящую домработницу, которая добросовестно смахивала пыль и наводила глянец на камне."

"Никакого понятия о направлении у меня не осталось. Несколько раз натыкались на похожие подземные реки. Пили, мылись и даже ловили безглазых рыб для еды. Солдаты закидывали кусок тонкой ткани и, примерно через два раза, на третий доставали небольшую рыбину.

Один раз даже попалась пара. Сырая рыба оказалась не такой и противной. В некоторых помещениях факелы были просто не нужны – тускло светились сами стены или потолок. Понять, откуда попадает свет, было совершенно невозможно… А факелы у нас кончались.

На третий день блуждания, под тихие стенания Амины, один из солдат потерял терпение и устроил истерику.

– Она не может командовать нами! Она обычная девка и завела нас всех в царство Анубиса! Я убью эту гадину и Ра сжалится над нами!

Сефу сделал всего один шаг и молниеносно перерезал ему горло…

Даже не отряхнув кровь со своего серповидного меча спросил, обводя взглядом застывшую толпу:

– Кто она?!

Ниц простерлись все, даже Имхотеп…

– Царевна… царевна Инеткаус… дочь фараона Инеткаус…

Голоса сливались в единый гул, а мне казалось, что это звучат слова проклятия…

Я чувствовала себя сволочью, которая заманила людей и втравила их непонятно во что! Возможно, если бы они отдали меня воинам Джибейда, их бы помиловали… Умом понимала, что здесь не самые гуманные времена, скорее всего – казнили бы… Но вдруг?!

Я очень-очень устала и сбила ноги, большей частью полы были гладкие, но встречались и неровные каменистые залы.

Так что сбитый дважды мизинец болел, и я опасалась нагноения. Но жаловаться я не могла – солдатам, Амине и Имхотепу было ничуть не легче.

Последний день дался особенно тяжело. Даже Амина больше не вздыхала, а монотонно переставляла ноги, и мне казалось, ей уже всё равно, куда идти.

За весь этот дневной, а может и ночной переход по залам и пещерам, нам не попалось воды. Кувшин, в котором несли вино, давно разбился, ещё в первый день его не удержал Имхотеп, уронил на ступени очередной лестницы и страшно переживал. Но что толку винить старика…

Поэтому, когда Бася начала выбираться из слинга, я отпустила беднягу – пусть пройдётся. Она тоже не ела и не пила весь переход.