Бывший папа. Любовь не лечится

 – Я тебе не враг, Надя, и мне бы не помешала хотя бы крупица твоего доверия, – шепчет едва различимо.

– Я верю тебе… – касаюсь его опущенного плеча и поспешно уточняю: – как врачу. Просто боюсь, что после случившегося ты передумаешь и не будешь отпускать меня домой к сыну. Хотя ты обещал, Назар! – повышаю голос, призывая его сдержать слово.

– Хм… Наоборот, тебе бы не помешала смена обстановки, – окидывает задумчивым взглядом помещение. – Стены лечебного учреждения давят, палата чужая и некомфортная, а одиночество дает пищу для деструктивных мыслей.

Легкая улыбка трогает его жесткие губы, и я не могу не отреагировать – мягко усмехаюсь в ответ, испытывая приятное умиротворение. Назар прав: даже упоминание о ребенке успокаивает и вдохновляет меня, придает сил жить дальше и бороться. В то же время, присутствие его сурового отца вселяет надежду.

Онемевшие пальцы машинально сжимаются на мужском плече, сминают стерильную белую ткань рукава.

Богданов садится вполоборота, накрывает мою руку своей, согревает, хочет сказать что-то еще, но медсестра опять врывается без стука. Мне приходится вспомнить о том, что я здесь пациентка.

Назар уступает ей место, молча наблюдает, как она ставит мне укол, измеряет давление и пульс. Бросает пару фраз, после чего Маргарита приносит какую-то таблетку и стакан воды.

– Попробуй уснуть, завтра тебе пригодятся силы, – сдержанно дает мне рекомендации Назар и выходит из палаты вслед за медсестрой.

Падаю на подушки, некоторое время лежу неподвижно, невольно прислушиваясь к шорохам в коридоре. Не верится, что Богданов оставил меня одну. Просто ушел, прикрыв за собой дверь.

Разумеется, он поступил правильно. Как врач.

Почему же тогда в моей груди зияет дыра, а по венам разливается холодная пустота?

Тревога возвращается.

Хочется позвать Назара, но разве я имею на это право? Как я объясню свой порыв? Только опять взбудоражу и его, и весь персонал.

Здравый смысл побеждает в тяжелой борьбе с чувствами. Заставляю себя закрыть глаза, но тут же широко распахиваю их, когда в палату проникает тонкая полоска света.