Бывший папа. Любовь не лечится

Минутку, – Маргарита неловко топчется на входе и почему-то не спешит выполнять поручение. – Еще что-то?

– Утром пригласи Жданова, – приказывает он медсестре, а дальше поясняет уже мне: – Он наш штатный психолог… – предупреждая мой протест, говорит грозно: – Это не обсуждается, Надежда. Его консультация входит в курс и обязательна для всех пациентов центра… Рита, поторопитесь! – рявкает, не отвлекаясь от меня.

Зверь захлопывается, отсекая нас двоих от внешнего мира. Сцепившись взглядами, сидим некоторое время неподвижно.

– Пульс зашкаливает, – недовольно бубнит минуту спустя. Вскользь проводит пальцем по моему запястью, будто погладив, и отпускает руку. – Когда мы жили вместе, ты не кричала во сне. Давно у тебя ухудшения?

– После аварии я… – прикусываю язык и подбираю самую безобидную формулировку, чтобы Назар не успел навесить на меня медицинских диагнозов, – стала хуже спать.

– Хуже спать? – скептически выгибает бровь. – Ты все крыло на уши подняла, не говоря уже… обо мне, – добавляет сквозь зубы, стиснув челюсть так, что желваки играют на скулах.

– Я в порядке, – лгу, чтобы усыпить его бдительность. – Всего лишь приснился кошмар.

– У тебя нервный срыв, Надя, и это не норма, – импульсивно хватает меня за плечи, впиваясь цепким взглядом в мое бледное лицо.

"Всеми способами он пытается достучаться до меня, но я только сильнее закрываюсь. Отчетливо помню первые месяцы после потери дочери – тогда Назар в панике затаскал меня по врачам. Лучшие и самые дорогие специалисты в один голос твердили, что у меня послеродовая депрессия и галлюцинации, выписывали транквилизаторы, от которых я медленно превращалась в овощ.

Страх, что мне опять никто не поверит, выставив неадекватной, возвращается.

– Я не сумасшедшая, – испуганно выдыхаю Назару в лицо.

– Я не называл тебя так, – опомнившись, отпускает меня и отодвигается. Обреченно роняет голову, устремив взгляд в пол.