Бросок кобры

Начальники упирались, некоторых пришлось припугнуть разговором, а то и встречей с генералом Орловым.

В десять утра в кабинете Крячко было не протолкнуться, и, хотя Станислав принес десяток стульев, сыщики еле разместились, уселись на ничейный стол, сидели по двое на одном стуле. Большинство знали друг друга, радостно здоровались, сколько лет не виделись, вспоминали, кого уже нет в живых, сетовали на возраст и здоровье.

Собравшиеся никак не походили на орлов-сыщиков, самые затрапезные мужчины среднего и старшего возраста, в потертых костюмах, немодных куртках, так, среднее звено чиновников районного масштаба.

– Станислав, ты постарше никого не нашел?

– Похоже на слет выпускников школы.

– Скорее сходка авторитетов.

– Скажешь! Авторитеты собираются в банкетном зале, а не сидят на одной половинке костлявой жопы.

– Привет, спасибо, что пришли, – сказал Крячко, который чувствовал себя не очень уверенно, так как большинство собравшихся были старше его по возрасту, больше проработали в розыске. – Собрал вас не я, а Гуров, который лежит в госпитале.

– Он живой?

– Лева опять подставился?

– Всегда ему больше всех надо!

– Хватит трепаться, таких сыщиков во всей России на пятерне пересчитать можно.

– Лев Иванович чувствует себя нормально, велел кланяться. Вы мужики сообразительные, понимаете, раз Гуров созвал, дела хреновые.

В кабинет протиснулся генерал Орлов; кроме Крячко, который сидел лицом к двери, начальника главка никто не видел.

– Требуется срочно разыскать одного человека.

– Генерал-лейтенант сидит на телефоне, готов с каждым потрепаться за жизнь, – сказал кто-то.

– Он готов и потрепаться, а в случае удачи немедля напишет рапорт на имя министра, – сказал Орлов.

Сыщики повернулись, начали вставать, здороваться, Орлов чуть поднял руку, сказал:

– Слушайте Станислава, он объяснит, как и что. Я буду на телефоне, звоните, – и бесшумно вышел.

– Запоминайте, кто куда пойдет, кого следует искать, как действовать. – Крячко подробно объяснил задачу, повторил о мерах предосторожности, подчеркнул трижды, что главное – не расшифровываться.

– Ну а коли столкнешься и расшифруешься? – спросил пожилой, седой опер. – Всякое случается.

– Глуши и в наручники, – ответил Крячко.

– А шарахнешь не того?

– Будто не знаешь, с тобой, как обычно.

– Стрелять?

– Мужики, в первый раз женитесь? – удивился Крячко.