Больно не будет

Два оленя в десяти часах лета друг от друга дрочат на одну и ту же девицу. Мне хочется его бить только за это.

А-а-а-ар.

Не помню, чтобы меня так по кому-то вштыривало. Да и не лез я никогда в треугольники, женщины как-то сами решали свои проблемы и становились для меня свободными."

"Я проваливаюсь в ее глаза. Она смотрит, улыбается, а я с разбегу — и в омуты. Те, что зеленые, вокруг правого зрачка голубая коронка. У Кати все логично и правильно, она легко обойдется без меня, я это прекрасно понимаю. И, наверное, в том числе поэтому так радуюсь ее заботе.

Катя — девушка цельная, без каких-то проблем, цельные люди всегда являются магнитами. Такая будет делать лишь то, что хочется именно ей. Здоровый эгоизм.

Мне позарез надо, чтобы она хотела меня. Только меня.

При этом я постоянно себя одергиваю: разобью их пару, а дальше-то что? Жениться самому? Пока не собирался. Вдруг не сложится? С Аней Киселевой все проще было: загорелся, начал соблазнять, она ответила согласием, и… потушил все.

Обрубил на полпути. Потому что и правда работаем вместе, расписываться и заводить детей я на данный момент не планирую, тем более с Киселевой. Поэтому оставил девчонку в покое. Все равно обиделась, но после секса было бы хуже.

С тех пор не изменилось ничего. Я по-прежнему не вижу себя семейным человеком, а от Кати отцепиться не могу. Вот не могу, и все.

Она так на меня реагирует… Я как слетевший с катушек радар — жадно ловлю признаки ее возбуждения. Ее тело отвечает на каждое мое прикосновение, каждый мой взгляд.

Последние недели я все время ужасно голоден, ощущение пустого желудка не пропадает никогда, со мной днем и ночью. Но если бы у меня был выбор, первое, что бы я сделал после снятия намордника, — это провел языком по ее коже.

Она уступит мне. Обязательно. Но дальше-то что?

— Ярик, блть! — гаркает Рус из комнаты.

— Все, закончил! — отзываюсь и ловлю грушу. Вытираю пот со лба.

Глава 18

Катерина

Третьего июня Ярослав не приезжает на завтрак по важной причине: ему снимают шину в той же самой частной клинике, в которой он лежал после ранения.

Я пью кофе в одиночестве и тоскую. Мне не хватает этого парня сидящим напротив, глазеющим на меня самым неподобающим образом, болтающим на любые темы легко и откровенно.

То, что я чувствую к нему, — никакой не синдром. Мне с ним… хорошо, уютно и сладко. Я греюсь в лучах своего горячего солнышка, с ужасом думая о том, что могу однажды остаться без этого тепла.