Бандитский брудершафт

Притормозил и Семен.

— В прошлый раз Тимофей сказал, что в твой дом угодила бомба. Это правда?

— Да, Иннокентий Савельевич, — со вздохом ответил сотрудник МУРа, изображавший Аверьянова. — Погибли мама и вся соседская семья.

— Живешь, стало быть, у Тимофея в подвале?

— Так точно, проживаю.

— Нравится?

— Как сказать. — Александр замялся. — Деваться-то мне больше некуда, так что и выбирать не приходится.

— Так ведь Тимофей пьет нещадно. Или перестал?

— Он, похоже, никогда не перестанет.

— Вот что. — Разгуляев потер пальцами виски.

— К Михаилу Михайловичу?

— К нему. Там и места вдоволь, и зимой тепло, и условия все имеются.

На сей раз Васильков возвращался в полуподвал без свертка с провизией, зато с сотенной купюрой в кармане и кое-какими сведениями в голове. Сто рублей по нынешним временам — деньги небольшие. Это десяток яиц или килограмм макарон в коммерции, пара носков или два куска туалетного мыла.

"«Что он там говорил? — пытался припомнить Александр. — Что-то о сберкассе, автобусе и Сокольниках. Потом упомянул про берег Яузы».

Возможно, это была та самая ценная информация, ради которой Васильков внедрялся в «Гранд». Сейчас требовалось как можно быстрее передать ее через Костю Кима на Петровку. Но как?

По дороге до Межевого проезда Александр дважды останавливался, чтобы прикурить папиросу, и осторожно посматривал назад.

«Опять эта бандитская сволочь, посланная кем-то из ресторанных», — думал бывший разведчик и топал дальше.

Увидеть Костю Кима и передать ему важные сведения в этот вечер он так и не сумел.

Глава 7

На следующий день, в половине восьмого вечера, потрепанный автобус марки «Опель Блиц» прокатился под горку вдоль Сокольников по Большой Остроумовской, свернул на Короленко и переулками добрался до Дворцовой набережной. По приказу Сыча Рогуля встал недалеко от Охотничьего переулка и заглушил двигатель.

Главарь поглядел на часы и сказал:

— Без пяти восемь они закрывают входные двери и подбивают бабки. Инкассаторы подъезжают в четверть девятого. Ждем.