Безопасник

– Я… нет… Пока вы не объясните, что происходит.

Беркут вздохнул и спокойно, как маленькой, ответил:

– Объясню по дороге. Время идет, Ника. Собирайся. Или поедешь в домашних штанах.

А вот теперь в его тоне проскользнула скрытая угроза. Давление. Пока слабое. Но вполне ощутимое.

ЕгорРазложить бы её прямо у стола.

Или на столе.

Сдернуть чертовы штаны и ворваться в мягкое тело.

Податливое.

Готовое для него.

Влажное.

Егору требовалась разрядка. Всё тело кричало – возьми. Возьми… Плевать на последствия.

А трезвая голова ему, ох, как понадобится. Вечер скоро перестанет быть томным.

Он видел – девочка напугана. Оно и понятно. Встряла по самое не хочу.

Хотя…

Тут сложно сказать, кто во что встрял.

И чем всё закончится.

Он смотрел на неё – маленькую, потерянную. Хорохорящуюся. Как воробышек на ветру. Отчасти понимал её смятение. Попала в аварию, да ещё в такую странную.

Н-да, не так он собирался провести этот вечер с ней.

– Чего ждем? – снова рыкнул он.

Её промедление начинало раздражать.

Видя, как она недовольно поджимает губы, решил ещё подбавить масла в огонь.

– Или мне помочь?

И очень выразительно посмотрел на её груди.

Вот они, его хорошенькие.

Не помятые. Заключенные в тесный бюстгальтер. Сорвать бы его да швырнуть куда подальше. А лучше запретить ей носить бюстгальтер дома. Молодая, груди ещё хорошей формы. Чтобы было видно, как соски упираются в ткань.

Беркут, заткнись.

Вот просто заткнись! И перетань думать о сексе.

Трахнешь её. Сегодня, возможно.

Или завтра.

Если живыми останетесь.

Последнее он, конечно, загнул.

Но… Береженного Бог бережет.

Глаза у Вероники стали на пол-лица.

Сорвется? Наговорит грубостей?

Давай, детка, дай ему шанс.

Возможно, её грубость и послужит детонатором. Даст ему повод для выплеска энергии. Егор выжидающе замер. Все мышцы подобрались, сгруппировались.

Всего одно слово… Матерное.

Ника смотрела на него, не отрываясь. Пребывая в состоянии шока. Она несколько раз открывала свой очаровательный ротик, собираясь, видимо, его послать по матушке, но каждый раз передумывала.

– Егор.

От его имени, произнесенного хриплым, надсадным тоном, у Егора свело внутренности, и член болезненно дернулся. Проклятье какое-то! Вместо того, чтобы заниматься делами и выдвигаться к Санычу, он херней какой-то страдает. Кофе-чай гоняет.