Анатомия измены (СИ)

Ничего для него здесь больше нет! Пусть свою мышь разглядывает, щупает, засранец. Становится неприятно находиться рядом с ним, я отворачиваюсь, рассматривая обои прихожей. М-да. Надо сменить уже эти старые поблеклые «кирпичики» грязного коричневого оттенка.

— Ну, я пошел? — зачем-то спрашивает разрешения Титов.

— Иди, — все еще выискиваю на стене ответ, какими обоями заменить это убожество.

— Раньше они тебе нравились, — выдыхает с отчаянием и перешагивает порог. Дверь закрывается за бывшим, и я могу вздохнуть спокойно.

Решаю, что в отпущенное время смогу заняться собой. Кирилл должен заехать часам к трем, но лучше сейчас подобрать наряд себе и сыну одежку, чем носиться потом электровеником.

Мишка домой поднялся один, неся в руках кулек конфет. Небрежно кинул его на тумбочку и шлепнулся на седушку, чтобы стянуть обувь.

— Как погуляли, сын? — стягиваю шапку с головы и сворачиваю ее вдвое, зажав в руке, жду ответ.

— Мам…

— Миша, ты мне можешь все сказать.

— Папа больше не живет у Шапокляк.

26

«Что мне делать с этой информацией? Пьяный Амур не выдал контрольного в голову Титову? Лизонька же такая невероятная… Что не так-то, Олег? У родителей теперь обитает? Хотя, его мамуля не позволила бы ходить таким неряхой. Возможно, у кого-то из друзей… Зачем мне лишние заморочки, где бывший нашел приют? Он сам ушел. Сам!», — тряхнула головой, выкидывая ненужные мысли.

Посмотрев в окно, вижу во дворе черный джип внушительных размеров и рядом его хозяина, лениво докуривающего сигарету. Не позвонил, не дернул, ждет стоит — улыбнувшись, зову Мишутку собираться. Ну вот, Дашуль, и на твоей улице перевернулся грузовик с принцами. Белого мы минусуем… Посмотрим, с чем тебя едят, старший брат Кирилл.

Держа сына за руку, направляюсь легкой походочкой к брутальному мужчине. Одобрительный взгляд только подстегивает любопытство, что за зверь такой мне попался нежданно-негаданно.

— Даша!

Чуть не запнулась, услышав визгливый голос свекрови, сбившей полет. Элеонора выскочила как черт из табакерки. Нехотя, приходится тормозить и поворачиваться в сторону, откуда прямой наводкой спешит грузная женщина.

— Элеонора Дмитриевна, — киваю подошедшей и раскрасневшейся даме.

— Бабушка, — пискнул Мишка и спрятался за меня. Не любил он вечно ворчащую бабулю, которая, как выяснилось совсем недавно, плохо говорила о его матери.