1000 не одна ночь

И Аднан не знал это приятно или на самом деле это пытка, потому что чувствовал, что это то и другое вместе.

ГЛАВА 21

Ехать с ним верхом спокойным шагом без его людей и без спешки оказалось чем-то до невозможности волнительным и у меня замирало сердце каждый раз, когда я чувствовала его дыхание на своем затылке и руки ласково перебирающие мои волосы, перекладывающие их вперед, так что теперь кончики его пальцев поглаживали мне шею, вызывая томление во всем теле и желание ощутить на этом месте жаркое касание мужских губ.

— Когда я трогаю тебя, Альшита, по твоей коже рассыпается бархат мурашек.

Да, по мне рассыпались мурашки и не только когда Аднан ко мне прикасался, но и когда он просто находился рядом. И я сама не знала, как назвать все что я испытывала рядом с ним. Потому что никогда раньше ничего подобного со мной не происходило.

— Куда мы едем?

— Любопытство страшный порок…

Шепнул мне на ухо и провел по мочке самым кончиком языка.

— Страшнее блуда?

Тихо спросила я и сильная рука сильно сжала меня за талию, а зубы прикусили кожу на затылке вызывая уже не просто мурашки, а дрожь удовольствия во всем теле.

— Смотря что ты считаешь блудом, маленькая ледяная девочка?"

"Губы щекочут мне кожу, опаляя дыханием, как кипятком. Тебя и каждое твое прикосновение я считаю блудом, все что я чувствую рядом с тобой — это самый настоящий блуд, все что ты меня заставляешь испытывать, Аднан ибн Кадир. Но я не сказала этого вслух, а лишь прикрыла глаза, словно умирая от удовольствия в его руках.

— Разве позволять мужчине касаться себя везде, целовать и раздевать, если он тебе не муж, не является блудом в твоем мире?

Губы перестали скользить по моей коже, а рука чуть ослабила хватку.

— Конечно считается, но именно поэтому мы покупаем себе рабынь и наложниц из чужого мира, с которыми можно делать что угодно.

— Ты думаешь им приятно то, что вы с ними делаете и им не хочется отмыться от грязных рук, которые их касаются? Думаешь им не хочется умереть от позора, которым вы покрываете их тело и душу? Или у женщин другой веры нет души?

И тут он стиснул меня сразу двумя руками.

— Считаешь мои прикосновения грязными и оскорбительными, Альшита? Хочешь умереть, но не испачкаться мной?

Прорычал мне в ухо и заставил сердце затрепетать и гулко забиться прямо в горле…Он принял на свой счет. И клянусь Богом, я именно так и считала. Но что-то начало меняться.