Всё начинается со лжи

— Только корректируется какое-то время. Но это наследственное заболевание. И оно неизлечимо.

— Наследственное?! — до меня только сейчас начал доходить смысл этих страшных слов.

— Но твой ребёнок?

— У меня мальчик. Вот видите, — подала она мне лежащий там же, на столе распечатанный лист со схемой. — Если отец болен, а мать здорова, то сыновья всегда здоровы.

Но я смотрел на закрашенный наполовину рисунок девочки. «Дочь-носитель» — было написано под ним. Дочь всегда носитель.

— Но значит, Юлька… — спина покрылась холодным потом.

Господи, она же беременна!

Я потянулся за другим листком, где потомству этой «дочери-носителя» давали прогноз только на пятьдесят процентов здоровых детей. Ткнул пальцем в страшные слова: «Больной сын».

— У нас может быть… больной сын? — сглотнул я.

— Нет, — уверенно покачала головой Ксения.

— Что нет? Здесь же написано.

— Юлия Владимировна не беременна.

— Не беременна? В каком смысле? — как идиот потряс я головой.

— В самом прямом. Она вам солгала.

«Солгала!» — резануло так, словно яркий свет ударил по глазам.

Солгала. Ямочка на подбородке…

— На самом деле она не…

— Подожди. Стоп! — резко развернулся я к ноутбуку с плохо побритым мужиком на экране.

И заскользил глазами по строкам.

«Доминантный наследственный признак. Если ребёнок с ямочкой и отец с ямочкой — они родственники!» — утверждала статья.

Перед глазами замелькали картинки. Как кадры кино.

Когда вы были в Сочи? — В сентябре…

А нашей Матрёшке в июне…

Как первоклассник, я принялся загибать пальцы, потому что в уме посчитать никак не мог: октябрь, ноябрь, декабрь… Июнь — девятый.

— Павел Викторович, с вами всё хорошо? — вывел меня из оцепенения голос Ксении.

— Нет, — я резко выдохнул. Отвалился к спинке стула. Схватился за голову. — То есть, да. Со мной всё хорошо.

Закрыл руками глаза.

Твою же мать! Она — моя! Моя дочь! Матрёшка!

И всё остальное вдруг стало выстраиваться, складываться в цельную картину той головоломки, которую я, наконец, сложил.

Так что на счёт отца Матрёшки? — Я его люблю. Очень…

До сих пор? — Всегда…

Это же она про меня, чёрт побери. Про меня!

Паш, у тебя в школе по математике какие были оценки?..

Я поступила с ним плохо… Солгала…

Мы опоздали на четыре года… Я — не опоздала…

— У тебя есть что-нибудь выпить? — я резко сел и открыл глаза.

— Я не знаю, если только… — обернулась Ксения.

— Сиди. Я сам возьму, — встал.