Всё начинается со лжи

Если мне это будет неинтересно, обещаю: оно не выйдет за пределы этой комнаты, но помочь я тебе ничем не смогу. Если же ты меня чем-нибудь заинтересуешь, я посмотрю, что смогу сделать. Правду, Ксения! Правду!

Я бессмысленно таращился в распечатанный лист.

Буквы знакомые. Язык вроде русский. Но смысл написанного от меня ускользал.

«Результаты молекуляного-генетического анализа». «Поиск мутаций в клинически значимой части генома», — это я ещё худо-бедно разобрал. Но дальше…

Секвенирование клинического экзома. Мутация митохондриальной ДНК.

Кто все эти люди?

— Кто такой этот Лей?"

"— Арчибальд Денис Лей, военный врач, психиатр-эксперт, давал психологическую экспертизу агентам секретных спецслужб, описал неизлечимую патологию, которую назвали «синдром Лея», — открыла Ксения лежащий на столе ноутбук.

— Я имел в виду не это, — отмахнулся я.

Она перестала тыкать по вкладкам. На экране осталась какая-то дешёвая статейка о наследственных признаках, где смуглый мужик с дневной щетиной и сальным взглядом под заголовком «Как понять, что ваш ребёнок не от мужа?» наглядно демонстрировал признак номер три: «Ямочка на подбородке».

Я невольно потёр свой подбородок и без того давно не бритый, и ещё сильнее заросший за эти два дня. Мою ямочку под этой щетиной было почти и не видать.

Стул скрипнул, когда я повернулся от экрана к девушке.

— Владимир Олегович, как мне объяснила врач, наследовал этот синдром от матери. Но проявился он у него всего несколько месяцев назад.

— Синдром Лея? Проявился как? — покачал я головой, словно пытался вытрясти из неё всё ненужное. Да какого чёрта мне не давала покоя эта ямочка сейчас? Я с ней всю жизнь живу.

— Спазмы мышц. Нарушение координации движений, — подвинула Ксения к себе по столу тетрадку, в которую видимо записывала всё, что ей было интересно, и теперь читала с листа. — Подёргивания. Атрофия зрительного нерва. Деменция или прогрессирующее слабоумие.

— Что? Деменция?

Это слово я ведь совсем недавно слышал от Эльвиры.

— Подёргивания?! — Я ведь собственными глазами это видел. У Пашутина. — Погоди, погоди, синдром проявился, а дальше что?

— Ничего, — равнодушно пожала она плечами. — Утрата контроля над собственным телом. И… смерть.

— Нет, — не веря своим ушам, качнул я головой. — Но это же как-то лечится?

Теперь она качнула головой.