Вишня во льду

Не больше, поскольку, по оценке экспертов, аукционная стоимость «Апельсинов в корзине» могла бы достигнуть миллиона семисот тысяч. Но и не меньше, чтобы хватило и посредникам и тому, кто украл картину в галерее. Ну что, я угадала?

– Скажем так: я отдал за это полотно сумму, которая была мне по силам. Границы вы указали верно. Как и то, что картина, купленная с рук, солидно дешевле даже эстимейта, не говоря уже об итоговой стоимости лотов.

– Хорошо, мы будем считать, что вы заплатили примерно миллион долларов, – кивнула Елена.

– Вы сказали, убийце? – Брови Соколова встали домиком.

– Да. Убит один из сотрудников картинной галереи. Мы подозреваем, что это связано с кражей, – пояснил Дорошин. – Леонид Аркадьевич, мы будем вынуждены задать ряд вопросов Григорию Орлову. Так что вы уж предупредите его, чтобы не навлекал на себя дополнительных неприятностей.

Они закончили разговор и вышли на улицу, держа в руках тщательно упакованную и перевязанную бечевкой картину.

– Куда сейчас? – спросила Елена. – Я так понимаю, что раз след ведет в Москву, никакие встречи в Питере нам больше не грозят? Как-то страшно бродить по улицам с миллионом долларов под мышкой.

– Да уж, и в камеру хранения ее не сдашь, – засмеялся Дорошин. – Но не на вокзале же сидеть! У вас какие были планы на свободное время?

– В Русский музей хотела сходить, точнее, в Михайловский замок. Там выставка интересная в начале декабря открылась.

– Ну вот и пойдемте, – решительно сказал Дорошин. – Там поблизости и перекусим что-нибудь. Поезд у нас с вами только в пять часов вечера. А за сохранность картины не бойтесь, я с нее глаз не спущу. Хотя никак я не могу взять в толк, что именно в ней стоит так дорого?!

– Смешной вы. – Золотарева вдруг улыбнулась, ясно-ясно. – Вы знаете, Фальк же из Парижа вернулся для того, чтобы привезти свои картины на родину.