Уходи, но останься... (СИ)

Не в силах сдерживаться, я стону от жара, который исходит от тела любимого. Невольно я подталкиваю вверх свои бедра, желая стать ближе.

Илья прижимается уверенным, плавным толчком. Мы стонем, одновременно захлебываясь от нахлынувших чувств.

Перед глазами темнеет, начинают загораться яркие вспышки. Такого удовольствия даже в самом начале секса с Ильей я не испытывала еще ни разу.

Мне кажется, сейчас мы полноценно едины, не только телами, но и сердцами, близки душой, как никто на свете. Мы оба жили в секретах и родители считали, что знают, как нам будет лучше.

До самого финала…

Темп нарастает с каждой секундой, а вместе с ним и ошеломляющее удовольствие, нахлынувшее на меня.

Мои глаза распахиваются, тону в синеве глаз любимого… Еще несколько острых толчков, и я распадаюсь на части от удовольствия, чувствуя, как и Илью тоже накрывает финальной волной.

***

Мы еще долго валяемся, нежимся в кровати.

— Что мы ищем?

— Ммм… Хоть что-то. Что-нибудь еще, кроме того, что мы и так уже знаем. Он чувствовал, что теряет мою маму и не хотел этого допустить, решился на подлог в роддоме…

Илья откладывает лист в сторону и вдруг снова начинает ворошить их:

— А это уже интересно! — говорит он. — Фамилия женщины, которой он заплатил, чтобы она провернула подмену…

— И что с ней не так?

— Все очень даже так.

— Но она же не такая… старая! Она даже младше тебя.

— Кузьмина Э. М. Элина Максимовна — мать Карины… — мрачнеет Илья.

Глава 23

Глава 23

Она

— У меня просто нет слов! — выдыхает Илья сквозь стиснутые зубы. — Нет слов, как они могли… Мы с семьей Карины знакомы сто лет. Они жили неподалеку. Я всегда принимал, как данность, что это — друзья семьи, не спрашивал о причинах! Оказывается, надо было! Я должен с ней поговорить.

— Возьмешь меня с собой? — спрашиваю я.

— Я не уверен, что она захочет поговорить хотя бы со мной откровенно, — признаюсь. — Вдруг закроется и будет все отрицать. Дело-то наказуемое. А у нее такая репутация безупречная, только недавно на пенсию ушла!

— Но у тебя есть доказательства. Ты должен знать правду, — отвечаю я. — Так странно, да. Раньше люди все на бумажки записывали, а сейчас — в телефон.