Уходи, но останься... (СИ)

Мало кто из мужчин доживал до пятидесяти, включая отца и младшего брата, который умер, когда ему не исполнилось даже года.

Свою позицию я донес четко и, разумеется, отправил Карину на аборт. Она в очередной раз закатила истерику и пропала, по знакомым расползся слух, что она лежала в женской консультации.

Я подумал, что она сделала аборт и уехала, решив пожить у родителей в Минске.

Пауза в сталкерстве пошла бы ей на пользу.

Но как бы не так!

Она не только не сделала аборт, она решила родить.

Несмотря на все мои предостережения, несмотря на плохие анализы.

О том, что врачи предупреждали ее об осложнениях, я узнал позднее.

Потом был поздний звонок, посреди ночи и тихий голос, прерывающийся рыданиями:

— Илья, я родила. Знаю, ты был против, но мне уже тридцать два. Я хотела родить для себя! Он такой красивый и несчастный… Ему срочно нужна операция. Срочно… Илья, ты же говорил, что на короткой ноге с этим знаменитым хирургом, Седовым… Ситуация сложная! Только он может взяться, но к нему не пробиться! Сделай что-нибудь, Илья… Наш сын умирает… Он так похож на тебя! У него твои глаза.

Глава 14

Глава 14

Он

Из воспоминаний о прошлом вырывает голос друга.

— Гляди, тебе встречают!"

"Я скольжу взглядом по ожидающим, выискиваю Ксению. Если мне доводилось отлучаться ненадолго, Ксюша всегда меня встречала на вокзале или в аэропорту. Всегда! Неважно, в какой час дня или ночи был рейс.

Ищу взглядом Ксюшу… Отдаю себе отчет, что встречать меня она не станет.

Во-первых, травма.

Нет, не приедет она встречать меня в аэропорт. Но я все равно ищу ее взглядом и испытываю зависть к тем, кого ждут и встречают любимые.

Рядом целуется парочка, я задерживаю на них взгляд. Я мог бы так же сжимать свою жену в объятиях и касаться губами ее губ. Но сейчас я один, один в толпе, заставляю себя идти, тоскуя по утраченному.

Нет, стоп, приказываю себе. Хватит хандрить.

Я во что бы то ни стало верну любимую…

Ксюши нет, однако я слышу кое-что другое.

И радость, и горечь в этих словах:

— Папа! Папа! Па-а-апа!

Поворачиваю голову направо, услышав голос сына.

Давид и Карина.

В руках у Давида — три воздушных гелиевых шара. Они покачиваются над головой сынишки. Белый, голубой и красный. На них радостные надписи:

«С возвращением!»

«Любимому папе»

«Добро пожаловать!»

Карина улыбается, поправив волосы.

Я уставился на нее так, словно вижу впервые.

— Да ты издеваешься! — срывается у меня с губ.