Ты доиграешься, детка

Стас поймет, как меня ранил его уход, кажется, уже понял…

На лице напротив расцвела коварная ухмылка, льдисто-голубые глаза сузились, и мне показалось, что я могу разглядеть каждую клеточку на его радужке, а может, дело в том, что он приблизил лицо к моему и насмешливо выдал, обжигая дыханием губы:

– Только не говори, что ревнуешь.

– Пошел ты!

– Бестия! – произнес, нет, просмаковал он так, что мурашки разлились по телу от его взгляда вкупе с тембром, проникающим прямо под кожу. – Ты же никогда не была пай-девочкой, правда, детка?

Дернулась, а Стас откинул голову и рассмеялся, выпуская меня из хватки.

Стас пообедал и ушел на работу, наказав мне, что я каждый день должна готовить ему в это время. Я сказала, что могу перепутать приправу с мышьяком, и он хлопнул дверью.

Дождавшись, когда он уйдет, кинулась к пакетам и начала искать в них сигареты, но, перерыв оба, поняла, что моего бонда с кнопкой нет.

Вот сволочь! Это он успел обшарить покупки перед уходом.

Ладно…

Ты лишил меня моего любимого занятия, я лишу тебя твоего.

Сложность была в том, что я тоже любила делать это, но ради мести готова была отказаться от привычек, зато эта наглая морда поймет серьезность моих намерений.

Сотворив пакость, решила сходить в магазин еще раз: мне не столько хотелось курить, сколько сделать назло Стасу, и, как ни удивительно, встретила в ограде соседа.

Тот приветливо мне улыбнулся и попросил помочь развесить половик на воротах.

Вдвоем мы справились быстро, и я направилась к магазину.

Продавщица при виде меня как-то сконфуженно улыбнулась, и в ответ на мою просьбу отрицательно мотнула головой.

– Твой брат сказал не продавать тебе больше сигареты. А я и не знала, что тебе нет восемнадцати, – прицокнула она с укором, а я сделала глубокий вдох, чувствуя, что еще секунда, и из ушей повалит пар. – Хорошо, что никто не видел, иначе работала бы на штраф.

– Мне есть восемнадцать, – процедила я сквозь зубы, не разжимая рта. Боль от впившихся в кожу ногтей немного отрезвила, и я натянула на лицо улыбку. – И никакой он мне не брат.

– Не брат, а кто? – продавщица поправила истерзанный пергидролью локон и наклонилась чуть вперед, словно в ожидании новой сплетни. Вот же мерзкая бабешка.

– Мне нужны сигареты, – оперлась я на прилавок и приблизила свое злое лицо к ее любопытному. – Я дам денег.