Целительница моей души

Наконец один из мужчин — не тот, что пострадал, а другой, с каштановыми волосами, убранными в хвост, снизошёл до ответа:

— Благодарю, мэм, но мы предпочитаем своего целителя, проверенного.

Скорее всего, так и есть. Вблизи было заметно, что хотя тёмная одежда мужчин не была украшена кружевом и вышивкой, как у аристократов, но сама ткань была настолько качественной и дорогой, что один сюртук того, кто мне ответил, стоил дороже роскошного бального платья. Похоже, это были аристократы, которые попытались слиться с толпой.

— Сэр, это не вы сейчас испытываете боль, так что, и решать не вам, — предельно вежливо, но твёрдо парировала я и вновь обратилась к герою. — Не бойтесь, это не больно.

— Так не бывает, — хмыкнул третий, коротко стриженый блондин. Сам же герой продолжал молча, слегка прищурившись, смотреть на меня, словно не зная, как реагировать на заговорившую кошку.

И я решилась. Хотела взять мужчину за руку, но обнаружила на нём тонко выделанные лайковые перчатки, сидящие как вторая кожа — такие снимать дольше, чем всю остальную одежду, что была на нём. Тогда я подняла руку и прижала ладонь к щеке мужчины, запуская диагностику и обезболивание.

Глаза мужчины, сначала показавшиеся мне чёрными, как его волосы, широко распахнулись и оказались тёмно-серыми, как небо перед грозой. Шатен же ахнул от возмущения, больно схватил меня за руку и оттащил от раненого.

— Не смей прикасаться!

— Нет, Миллард, пусть продолжает, — подал, наконец, голос герой.

— Но, ва… — начал возражать шатен, но был оборван твёрдым:

— Пусть. Продолжает.

И я продолжила. Свежие травмы и раны лечить проще всего, а тут и пары минут с момента падения, наверное, не прошло. Так что, спустя минут пять, не более, я убрала ладонь."

"— Вот и всё. И совсем не страшно, правда?

— Правда, — мужчина повертел рукой, сжал и разжал кулак, словно не веря, что и правда — уже всё.

— Три серебрушки, — я уже знала, что это в приграничных сёлах за такие деньги корову купить можно, а в столице — разок в ресторан сходить. В хороший ресторан. А человек в такой дорогой одежде точно мог себе это позволить. — Две за закрытый перелом руки без смещения, третью — за синяки и ссадины.

— Сколько? — глаза брюнета снова широко распахнулись. Я что, перестаралась?

— Ладно, две серебрушки, — пошла я на попятный.