Тринадцатый IV (СИ)

Чтоб попутно и монстров вычищали, — ухмыльнулся я и встал.

А затем протянул руку Илье, и он принял помощь.

— Походу завалило этого крокодила, — предположил Илья, но отошёл подальше.

— Сомневаюсь, — ответил я, по-прежнему стоя у края.

Всматривался в потревоженную воду, в любой момент готовый к атаке.

И вот среди мутных сгустков показались отблески золотистых глаз. Крокодил выжидал… готовился к атаке, как и я.

Но я оказался быстрее. Для магии вода не препятствие. Поэтому уже через секунду с рук сорвалось плетение и отправилось в воду, попутно удлиняясь, чтобы превратиться в настоящее решето.

Крокодил попытался удрать, но не смог маневрировать из-за своих размеров. Поэтому заклинание разрезало нижнюю половину туловища на мелкие кусочки.

Под ногами застучало. Видимо, там продолжался отсек слива, где и прятался крокодил. А через мгновение предсмертные судороги закончились. И от магического мутанта осталась лишь красная вода в сливе.

— Ловко ты придумал, — одобрил Илья и похлопал меня по плечу.

Но ответить я не успел. Из соседней стены выплыл радостный Макар и прокричал:

— А я там логово гигантских крыс нашёл!

— Где там? — уточнил я.

— Наверх и через два поворота налево.

— Тогда идёмте. Время ещё есть.

— Ох, теперь я понял, что за офигенную подготовку к соревнованиям ты обещал. Лучше и не придумаешь, — кивнул мне Илья и направился за призраком.

Я же, перед тем как уйти, обещал призрачному регату вернуться. На этот раз он понял меня и кивнул.

Вот так заклятый враг человечества превратился в союзника. Хоть и после смерти, но без всяких инициаций, с привязкой к человеку. Я это ценил. И уважал. Не только потому, что призрачный монстр знает в подземелье всё, что творится поблизости от места его смерти. Но и за то, что он смог настолько развиться, чтобы проследить за нами и выбрать верную сторону.

Остаток ночной тренировки был потрачен на борьбу с крысами.

И мы прекратили атаку лишь после смерти последней.

— Мощно! Я половину запаса источника потратил, — с облегчением выдохнул Виталик.

— А я свой почти опустошил, — признался Серёга. — И опять пыль поднялась.