Точно как на небесах

Мир, в котором где-то там есть он, просто был лучше.

А теперь он может умереть. Ей будет плохо без него. Как она не понимала этого раньше?

– Гонория!

Гонория повернулась. Ее мать ворвалась в комнату.

– Я пришла, как только узнала, – произнесла леди Уинстед, поспешно подходя к кровати. Потом она увидела ногу Маркуса. – О Боже.

Гонория почувствовала, что из ее горла готов вырваться хрип. Она однажды видела такое выражение на лице матери. Гонории было двенадцать лет, и она упала с лошади. Ей самой казалось, что все нормально.

А потом она увидела мать и выражение ее лица и начала кричать.

Сейчас Гонория чувствовала себя так же. Ей хотелось кричать. Боже, ей хотелось только отвернуться и рыдать, рыдать, рыдать.

Но она не могла позволить себе этого. Маркус нуждается в ней. Она должна сохранять спокойствие.

– Миссис Уэдерби пошла за горячей водой, – сказала она матери. – Она скоро вернется.

– Хорошо. Нам понадобится много горячей воды. И бренди.

Гонория удивленно посмотрела на мать. Леди Уинстед говорила так, как будто знает, что делает. Ее мать.

– Доктор захочет отнять ему ногу, – мрачно произнесла леди Уинстед.

– Что? – Гонория даже не думала о таком варианте.

– И будет прав.

Сердце Гонории остановилось. Леди Уинстед продолжила:

– Но еще не все потеряно.

Гонория смотрела на мать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз слышала, чтобы мать говорила так решительно. Когда Дэниел сбежал из страны, он забрал с собой частичку матери.

Но наверное, ей просто нужна была причина проснуться. Критический момент.

Возможно, ей нужно было, чтобы в ней нуждались.

– Отойди, – произнесла леди Уинстед, засучивая рукава.

Гонория отошла, пытаясь затушить проснувшийся огонек зависти. Разве ей самой не нужна была помощь матери?

– Гонория?

Она подняла глаза на мать, выжидающе смотревшую на нее.

– Прости, – пробормотала Гонория, протягивая ей ткань. – Тебе нужно?…

– Чистую, пожалуйста.

– Конечно. – Гонория поспешила выполнить поручение, продолжив опустошение маркусова запаса белья.

Мать с сомнением взяла ткань:

– Это же…

– Все, что я смогла найти, – объяснила Гонория. – Я подумала, что нельзя терять время.

– Нельзя, – подтвердила мать. Она подняла глаза, полные отчаянной решимости.