Точно как на небесах

Если уж она его нянька, она должна следить за его состоянием.

Она легонько коснулась пальцами его плеча. Кожа была не такой горячей, как она ожидала, но, возможно, дело просто в том, что сама Гонория уже перегрелась. Однако в любом случае Маркус вспотел и его покрывала насквозь промокли.

Может, следует снять их с него? У него еще останутся одеяла. Она осторожно потянула за уголок, но вся куча съехала прямо на нее, обнажив ногу Маркуса.

Гонория открыла рот. Нога у него тоже весьма мускулистая…

Нет. Нет, нет, нет.

Гонория невольно взглянула на то место, что еще скрывалось под покрывалами. Он, конечно, еще укрыт, но если вдруг раскроется…

Она схватила покрывало и начала его укутывать. Кому-то другому придется сменить ему одеяла. Боже мой, как жарко. Наверное, ей надо выйти.

Она обмахнула лицо рукой. Необходимо сесть. Рядом прекрасный, замечательный стул, она может провести на нем всю оставшуюся ночь, спокойно сложив руки на коленях. Она только еще раз взглянет на Маркуса и убедится, что все в порядке.

Она подняла свечу и поднесла к его лицу.

Его глаза были открыты.

Гонория отступила назад. Он и раньше открывал глаза. Это не значит, что он проснулся.

– Гонория? Что ты здесь делаешь?

А вот это определенно что-то значит.

Глава 8

Маркус чувствовал себя так, как будто оказался в аду.

Точнее, он чувствовал себя так, как будто побывал в аду. И вернулся. И похоже, отправился туда опять, поскольку в первый раз там было недостаточно жарко.

Он понятия не имел, как долго болел. Наверное, день? Или два? Жар начался… во вторник? Да, во вторник. Впрочем, какое это имеет значение, если он все равно не знает, какой сегодня день.

Или ночь. Возможно, сейчас ночь. Кажется, вокруг темно и… чертовски жарко. Настолько жарко, что ни о чем другом думать почти невозможно.

Наверное, он побывал в аду и забрал проклятое место с собой. Или он все еще в аду, хотя в таком случае дьявол предоставляет клиентам на редкость удобные кровати.

Что явно противоречит всему, чему его учили в церкви.

Маркус зевнул, размял шею и опустил голову обратно на подушку. Эту подушку он знал. Она мягкая, набитая гусиными перьями и как раз нужной толщины. А значит, он в собственной постели. И сейчас определенно ночь.