Стервятник

Белье Лика обычно носила в частную прачечную, обосновавшуюся в соседнем доме, но иногда на нее нападали легкие приступы тяги к домоводству, «жажда опрощения», как она сама, смеясь, выражалась, – и тогда сама на скорую руку стирала, что подвернется.

В Зойкиной комнате работал телевизор, снова доносилась заокеанская мова с гнусавым дубляжом. Вздохнув, Родион совершил прогулку в туалет, критически обозрел поцарапанный живот – черт бы побрал ее брильянты, весь пуп изодрали! – и решил податься на разведку, непринужденно выяснить настроение противника, сиречь любимой некогда женушки, – просто так, от нечего делать, он не опасался никаких разборок.

Не без удивления вдруг понял, что не ощущает ровным счетом никакой закомплексованности, все прежние привычно-зудящие неудобства, проистекавшие из положения принца-консорта, куда-то улетучились. Это было так ново и неожиданно, что Родион почувствовал себя моложе, в походке появилась этакая фривольная легкость. Неужели достаточно ощутить на поясе приятную тяжесть оружия?

Как и вся квартира, ванная была громадная, с высоким потолком – во времена товарища Сталина царили контрасты, либо бараки, либо размах и простор, третьего, кажется, и не было.

Что, впрочем, на фоне мировой истории никак не являлось чем-то оригинальным…

Вот только санузлы даже в роскошных по тем временам квартирах делали совмещенными, однако Раскатников-дед еще до появления Родиона на свет божий не пожалел денег и трудов, разделив капитальной стенкой собственно ванную и собственно сортир.

Герой польского похода преследовал в первую очередь, честно признаться, собственную выгоду – любил по примеру многих российских интеллигентов посидеть на унитазе полчасика с познавательным чтением в руках…

Бесшумно отворив высокую дверь, Родион просочился в ванную. На полу, кое-где заляпанном пушистой белой пеной, лежала груда простыней и рубашек, шумела машина, Лика, в любимом черном халатике с золотыми драконами, что-то старательно полоскала в ванне – работящая, домовитая женушка, глянет со стороны непосвященный, узрит идиллию…

– Явился, гуляка? – громко спросила она веселым голосом, не оборачиваясь.

 – Это кого же ты возил за полночь? Стриптизерок из «Жар-птицы» по домам вдумчиво доставлял?

– В аэропорт ездил, – сказал он самым естественным тоном. – Хороший клиент подвернулся.

– Ну, на зубную пасту себе заработал, и то ладушки… Молодец ты у меня, рыночный мужик.