Стервятник

Я какую-то книжку про это читала, сплошная психология, автор импортный… В общем, младший всегда завидует старшему и хочет иметь все то же самое. Ты знаешь, и правда. Я стою голенастым цыпленком, ни бюста еще, ни фигуры, а она – в пышной фате, госпожа новобрачная, парень ей достался – отпад. Машина, квартира, вы с ней студенты оба, а меня кавалеры на великах катают купаться…

– Это у тебя уже столь женские мысли были в двенадцать-то лет? – фыркнул он.

– Ну, вряд ли, я, скорее всего, потом все это продумала и проанализировала… А тогда просто завидовала, побыстрее повзрослеть хотелось.

– И повзрослела… – сказал Родион, нахально распространяя руки. – И ты знаешь, стоило взрослеть…

Она какое-то время лежала молча, покоряясь и учащенно дыша, потом вдруг, легонько отстранив его руку, выпалила:"

"– А она тебе с размахом изменяет, знаешь?

– Предполагаю, – после короткого молчания сказал Родион.

Не рассказывать же ей про фешенебельное заведение и чертова доктора?

– А я вот не предполагаю, а знаю. Хочешь, покажу что-то?

– Ну, давай…

Она вскочила, быстренько запахнувшись в халатик, – в отличие от Лики, стеснялась расхаживать обнаженной перед лежащим в ее постели мужиком, прошлепала босыми пятками к серванту, повозилась там и вернулась с большой фотографией.

Родион всмотрелся – и не испытал особого потрясения, куда там после камерного видеопросмотра… Скорее уж ощутил удовлетворение охотника, узревшего на мокрой земле четкий след…

Интерьер был Родиону совершенно незнакомым – уголок комнаты, оклеенной пестренькими обоями, больше похожей на обычную квартиру, чем на какой-нибудь офис, красивый мини-диван, обитый вишневой тканью.

И обнаженная пара на этом самом диване – сидят в спокойной, непринужденной позе, обнявшись и держа на лицах легкие улыбки довольных жизнью и друг другом людей. Лика – и тот тип, что был с ней в усачевском заведении. Родион его моментально опознал, совсем нетрудно было…

– Помнишь, у меня был день рождения? – сказала Маришка. – Она тогда здорово поддала, вот и почирикали две сестрички за жизнь крайне откровенно.

– А это что за хрен? – спросил Родион грубо.