Стервятник

Настоящий мужик, мол, не то что некоторые, и на ногах-то он уверенно стоит, и по жизни идет уверенной походкой бульдозера на дизельном топливе…

– Разводиться со мной не собиралась, часом?

– Вот это нет, – серьезно сказала Маришка. – У него, изволите ли видеть, двое очаровательных карапузиков, и они ухода папочки не перенесут. Похоже, правда. Лика говорила, ужасно мучаются они оба, и жаждут соединить судьбы, и карапузиков не хотят сиротить…

– Как-кое благородство души… – процедил Родион сквозь зубы.

– Как тебе сказать… – вздохнула Маришка, сбросила халатик и нырнула под простыню, тесно прижалась к нему. – Есть у нее одно поганое качество – вечно стремится над окружающими властвовать, как царица – пажами… Если бы не это…

– В точку, умница ты моя… – задумчиво кивнул он."

"…То ли он совершенно притерпелся к вольной и наглой разбойничьей жизни, то ли немного зачерствел душою – как бы там ни было, не испытывал ни малейшего волнения, только пронизывавший тело, подобно кровеносной системе, спокойный азарт, казавшийся теперь столь же неотъемлемой принадлежностью тела, как кровеносная система.

По Соне тоже незаметно было, чтобы ее терзало беспокойство: сидела, время от времени старательно заправляя под воротник пятнистого комбинезона туго заплетенную косу. Курила лишь самую чуточку чаще обычного, да глаза лихорадочно поблескивали. Собранная и малость циничная боевая подруга Клайда, способная на все ради беспечального будущего, прошу любить и жаловать…

– А если все же будет охрана? – спросил он чуть лениво.

– Сроду там не было охраны, – сказала боевая подруга. – Совершенно не вижу повода, отчего бы ей сегодня появиться. – И покосилась не без любопытства: – Неужели мандраж?

– Да нет, – сказал он искренне. Это я из суеверия, на всякий случай… Вроде бы примета такая…

– А-а… – понимающе протянула она, сунула в рот очередную сигарету.

Они сидели на поросшем сосняком пригорке, откуда открывался идиллический вид на загородные пейзажи – с красноватыми откосами сопок, наконец-то освободившимися от снега полями, двумя видневшимися у самого горизонта деревеньками и прохладно-синим небом.