Стервятник

Кстати, а почему это голубки не воркуют? Ты что, завет Тома Сойера забыл? Что за логово разбойников без приличной оргии?

Она гибко поднялась, небрежно отодвинула босой ступней с ковра груду разноцветных пачек. Родион встал следом, рывком сдирая с себя рубашку. Скромное синее платьице взлетело над светловолосой головкой и улетело в угол, словно бесславно брошенный флаг капитулировавшей армии. Кружевной лифчик прикорнул на груде сотенных, наглядно иллюстрируя расхожие стереотипы разбойничьего логова – золото, любовь, оружие… Что до оружия, Родион пистолета не оставил на виду, машинально прикрыв снятую кобуру аккуратно свернутыми джинсами, но обе гранаты зеленели на столе, внося последний штрих в классическую картину.

Соня, обеими руками отбрасывая назад волосы, окинула его дразнящим взглядом и, колыхнувшись на месте, пропела, то и дело разражаясь смехом:

– Притон, прощай, не забывай,Уходим в путь далекий,Прощай, земля, нас ждет петляИ долгий сон глубокий…– Это еще что за дворовое творчество? – хрипловато спросил он, придвигаясь вплотную.

– Классику надо знать, деревня… – и откинула голову, запрокидываясь в его нетерпеливых руках.

Родион притянул ее к себе, снял и отбросил кружевные трусишки и уже готов был стиснуть девушку в объятиях, но вдруг отступил. Соня осталась стоять, зажмурившись, нетерпеливо вздохнув.

– Подожди… – совсем хрипло сказал он. – Глаз не открывай…"

"Поднял с ковра спутанную груду побрякушек и слегка непослушными пальцами принялся их разделять. Надел ей на шею добрых две дюжины цепочек, унизал пальцы всеми кольцами, какие только нашлись, один за другим защелкивал браслеты, покрывая запястья словно бы звенящей кольчугой.

Возбуждение пронизывало его, сделав тело невесомым и пылающим. Он представления не имел, как развлекались в старину всемогущие короли и пресыщенные падишахи, но не сомневался – что-то похожее было… Желание заявляло о себе так, что он, как ни пытался, не мог приблизиться к девушке вплотную, но не оно было главным: увешивая Соню грабленым золотом, Родион оказался на седьмом небе, чувствуя себя мужчиной, добытчиком, воином, варваром, ворвавшимся в закрома неких разложившихся сибаритов, зверем, вставшим над бессильной толпой… Стонущий вздох, сорвавшийся с губ Сони, подтвердил, что и она испытывает нечто подобное, выгибаясь и всхлипывая в натуральнейшем оргазме.