Стервятник

Наконец прорезался голос:

– А чем, простите, могу…

– Капитан Бакаев, ваш участковый, – произнес милиционер словно бы отработанно. – Мы с вами и не встречались, наверно? Я тут года три, а вашу квартиру не помню… Впрочем, если вы, как я смотрю, человек приличный, то и ничего удивительного, что не встречались…

– Да… – протянул Родион, сам не понимая, что этим хочет сказать. – Конечно… Да… Вы садитесь.

Капитан грузно опустился на стул. Его локоть лег аккурат на уголок газеты – и, должно быть, наткнулся на одну из деталек, потому что капитан непроизвольно переместил руку, не глянув.

Родион опустился – почти упал – на второй стул. Из-за движения руки милиционера газета сместилась, шурша, что-то явственно скребнуло по столешнице. «Боек, – сообразил Родион, – боек там и лежал, если упадет на пол для всеобщего обозрения…»

– Что-то вид у вас… – произнес капитан устало.

А может, не устало? Может, подлавливал? Взвыв про себя от тоскливого отчаяния и ужаса, Родион промямлил:

– Да с похмелья маюсь, откровенно говоря, башку ломит… – И попытался улыбнуться: – Это ж вроде милиция не запрещает?

– Зачем запрещать? – Капитан легонько пожал плечами.

Опасность наконец-то обострила его чувства. Он произнес почти нормальным голосом:

– Да можно сказать, с горя. Я на «Шантармаше» работаю, нас в скором времени закрывать собираются, да и без того зарплату не выдают который месяц…

Капитан кивнул с понимающим видом:

– А кем вы там?

– Инженер.

– Дело житейское, – сказал капитан. – У нас та же петрушка. Нам, участковым, еще вовремя дают или почти вовремя, а вот федеральные, то бишь сыскари, получают не от местных властей, а от Москвы, им похуже… Видок у вас, конечно… Не похмеляетесь?

Родион мотнул головой.

– И правильно, – благодушно сказал капитан. – Так оно легче, быстрей отойдете. Все зло не оттого, что пьют, а оттого, что похмеляются, вон в доме напротив был случай… – Он словно бы вспомнил, зачем пришел, сделал гораздо более казенное выражение лица.

– Это молодой такой, вечно в кожанке ходит? Что купил эту квартиру недавно?

– Он.

– Я, признаться, и не знаю даже, как его по имени-отчеству, – сказал Родион чистую правду. – Да и фамилию не помню. Практически не общаемся.

– Совсем-совсем?

– Ага.