Стервятник

)

– Ну, слышал глас народа, сволочь? – от души забавляясь, спросил Родион.

– Парень, тебе что, меня всерьез заказали…

– Молчи, тварь, – сказал Родион. – Возьми канистру и поплескай старательно на вагончик… Что встал?! – Он шагнул вперед и ткнул дулом в отвисшую небритую щеку. – Работай давай!

Пузан, неловко ухватив канистру, оглядываясь через плечо, принялся плескать на стены. Запахло бензином.

– Молодец, – прокомментировал хладнокровно наблюдавший Родион. – И машину не забудь, выплесни остаточки.

Запомни, росток капитализма: второй раз я с вашими гаражами возиться не буду, влеплю пулю в лоб, как в контракте и оговорено… Отойди! Отойди, идиот, а то вспыхнешь заодно, ты ж облился…

Едва толстяк отскочил метра на три, Родион чиркнул спичкой и, тщательно примерившись, бросил ее в поблескивающий ручеек, текущий от вагончика. Взметнулось бледное, трепещущее пламя, мгновенно распространилось вширь, охватило вагончик и машину ослепительным, колышущимся ореолом.

С балкона, где все еще торчала старушка, раздались громкие, демонстративные аплодисменты:

– Правильно, товарищ! Да здравствует Ленин!

– Робин Гуды вне политики, бабушка! – крикнул Родион, задрав вверх голову, повернулся к пузану. – А теперь беги подальше, пока бак не рванул, да помни, о чем я тебя предупреждал…

Полыхало уже на совесть, занялась краска на стенах вагончика, пламя лизало машину, грозя перекинуться на соседние.

Толстяк издал протяжный стон – удивительно просто, как много мыслей, чувств и эмоций может быть вложено в подобное печальное мычание…

– Сука! – взревел он истово, но к подъезду отбежал довольно проворно. – Что ж ты делаешь, террорист хренов!

– Экспроприирую экспроприаторов, – громко ответил Родион, тоже отодвигаясь резво на безопасную дистанцию. – Спроси потом бабулю, она тебя теоретически подкует… Бабуль, уйди с балкона, сейчас тут будет американское кино со взрывами! Ладно уж – дело Ленина живет и побеждает! Йю – ху!

Он махнул на прощанье толстяку, повернулся и побежал к арке.

Успел еще услышать, как натужно скрипят только что освобожденные от зимнего утепления двери балконов.

Взрыв громыхнул в тесном дворе, когда Родион выбегал на улицу. «Могло быть громче», – чуть разочарованно подумал он, не останавливаясь.