Смерть как искусство. Том 1. Маски

Черт знает что, она совершенно подпала под актерское обаяние Звягина и поверила ему, отнеслась к его словам без должной критики, а теперь, перебирая в уме все, что он говорил, поняла, что вся его пламенная речь была не более чем набором красивых слов. Иван был совершенно непоследователен: то актер может убить, потому что он такой же человек, как и все, то не может, потому что он не такой, как все. В голове у молодого актера полная каша. А ведь Гриневич ее предупреждал! Видимо, как раз сейчас Настя и присутствовала при мини-моноспектакле, который разыграли для одного доверчивого зрителя.

Надо будет обязательно поговорить с Евгенией Федоровной Арбениной. Вообще-то аргументы Звягина в пользу того, что актер не может быть убийцей, показались Насте любопытными, но она ведь полный дилетант в деле артистического творчества и не может отделить зерна от плевел, а простую болтовню от дельных соображений. Может быть, Арбенина что-то подскажет.

Роль Кота Бегемота актер Звягин не любил еще и за то, что после спектакля приходилось долго снимать грим салфетками, смоченными специальным составом.

Дверь гримерки распахнулась, и на пороге появился помреж Федотов.

– Ну, как ты? – спросил Александр Олегович.

– Да нормально, – чуть удивленно протянул Иван. – А что?

Он встал из-за стола, стянул через голову футболку, открыл кран и начал с удовольствием умываться.

– Я про эту, с Петровки.

Звягин в последний раз плеснул в лицо прохладной водой и потянулся за полотенцем.

– Уф, хорошо! Навешал, навешал, старался изо всех сил. Соловьем разливался.

– И что? Она поверила?

– Вроде поверила. А чего ей не поверить-то? Впрочем, кто его знает… А у тебя какие успехи? Накапал ей на Бережного?

– Ага, – кивнул Федотов, устраиваясь за пустым гримировальным столом. – И на Сеню Дудника заодно. Скушала, даже не поперхнулась.