Роковая Роксана

Я закрыла глаза, наслаждаясь этим новым, непривычным ощущением телесной близости, и постепенно мысли улетали всё дальше и дальше, а думать хотелось всё меньше и меньше…

Гилберт уже целовал меня в губы, почти грубо врываясь в мой рот языком, но мне был приятен этот напор, эти ярость и любовный пыл, и я ответила не менее яростным поцелуем, упиваясь им, пьянея от охватившей и меня саму страсти.

Но всё же здравость соображения вернулась, когда муж завозился, пытаясь расстегнуть ремень на своих брюках. Мы потеряли равновесие и чуть не скатились с узкого дивана на пол.

- Уверен, что хочешь заняться этим прямо здесь? - спросила я, успев схватиться за спинку дивана.

- Уверен, что согласен заняться этим с тобой хоть на потолке, - ответил Гилберт, подхватил меня на руки и понёс в спальню.

- Вряд ли это будет удобно, - заметила я, чувствуя себя в его руках очень уютно.

- В такой момент вспомнила о морали? Нет, поздно, - возразил он, почти бегом преодолевая коридор. – Теперь я тебя не отпущу.

- Речь о потолке, - кротко сказала я.

- Всё шутишь, - Гилберт добрался до спальной комнаты и попытался открыть дверь, держа меня на руках, но дверь, к его огромному сожалению, открывалась наружу, и он никак не мог повернуть дверную ручку.

- Не получилось, - пожалела я его после третьей попытки. - Но вы не расстраивайтесь, господин эмиссар. Девица хочет любви, а не эффектов. Поэтому просто опустите девицу на пол, она пойдёт своими ногами и будет счастлива.

Он поставил меня на ноги, но не отпустил, а прижал покрепче, заглядывая в лицо, и спросил:

- Счастлива? Правда?

- Абсолютнейшая, совершеннейшая и чистейшая правда, - подтвердила я, погладив его по щеке.

Он перехватил мою руку и поцеловал в ладонь.

- Тогда... открываем дверь и заходим?

- С каких это пор вы стали таким робким, милорд Бранчефорте? - я сама повернула дверную ручку, и в этот момент Гилберт снова поцеловал меня.

Так мы и переступили порог - не прерывая поцелуя, не замечая ничего вокруг, налетели на кресло, добрались до кровати и упали на неё поперёк.

- Вы так торопитесь, - не удержалась я от поддразнивания, когда вслед за рубашкой на пол полетели штаны. - Боитесь, что меня украдут?

Свечи мы не зажигали, но в окно светила луна, и в её серебристом свете голый мужчина, наклонившийся надо мной, казался языческим божеством.