Роковая Роксана

Если это не любовь… Да полноте. Существует ли она – эта любовь? Я любила всех своих женихов, и все они благополучно забылись с течением времени. Осталась печаль, но боль утраты истёрлась из памяти, и некогда живые люди превратились в зыбкие тени. В памяти – пара фраз, пара взглядов… А ведь я была влюблена… Ну а что касается графа – говорить о нём, как о безумно влюблённом, это просто нелепо.

Мои грустные размышления улетучились в одно мгновение, когда я увидела, что к мэру и графу Бранчефорте подплыла моя мама с бокалом вина в руках.

Я сидела, как на иголках, и когда граф вернулся ко мне, сразу спросила:

- О чём вы разговаривали с мамой?

- А вы следили, - сразу догадался он.

- А разве вы прятались?"

"- Нет, не прятались, - он сел в кресло, взял меня за руку и поцеловал в ладонь, смеясь одними глазами. – Мы с милой тёщей обсуждали… некие деликатные вопросы.

- Какие? – потребовала я ответа, чувствуя, как загорелись уши.

- Я обещал молчать, - заявил граф торжественно. – Вроде бы, даже поклялся. Но это не точно.

- Что за глупые шутки, - процедила я сквозь зубы, нервничая всё больше. – Если дело касается меня, то я требую ответа. Честного. Враньё оставьте при себе.

- Вы ставите меня в неловкое положение, - пожаловался он. – Как я могу предать доверие женщины? Я обещал…

- Не расскажете, я сейчас же встану и объявлю, что наш брак – всего лишь спектакль, - пригрозила я.

- О, как вы суровы, - вздохнул он, выпуская мою руку и откидываясь на спинку кресла. – Сегодня наша свадьба, Роксана, а вы так напряжены, будто у вас ночь перед казнью.

- Считаю до трёх, - предупредила я. – Раз… два…

- Успокойтесь, успокойтесь, - произнёс он и снова вздохнул. – Уступаю грубому шантажу. Ваша милая маменька просила меня быть с вами нежнее в эту ночь.

- В эту… Что?! – я подскочила, и теперь загорелись не только уши, но и щёки.

- Но я и сам об этом догадывался, - продолжал граф, - поэтому заверил, что всё под контролем, и волноваться ей не о чем.

- О чём вы догадывались? – спросила я с возмущением.

- Да это ясно, как Божий день. Я сразу понял, что вы никогда в жизни не целовались, - сказал граф и широко улыбнулся.

Очень искренне, кстати, улыбнулся.