Роковая Роксана

Теперь мы с женихом… вернее, уже с мужем, стояли лицом к лицу, и граф осторожно взял край моей фаты, чтобы приподнять её.

Первый супружеский поцелуй…

Мне стало и жарко, и холодно, и страшно, и безумно весело, и я на всякий случай закрыла глаза, чтобы скрыть все те чувства, что охватили меня. Надо быть спокойной… серьёзной… немного отстранённой… Это всё игра… притворство… фарс…

Губы графа коснулись моих губ, и я вздрогнула, хотя прикосновение было деликатным, лёгким, нежным, как пёрышком пощекотало…

Длилось это не больше пары секунд, а потом граф отстранился.

Разочарование и обида…

Две секунды щекотания пёрышком…

Фу ты, какие глупости… Неужели, я рассчитывала на что-то другое?..

Пока мы с графом Бранчефорте шли до порога, принимая поздравления, которые так и сыпались со всех сторон, я не слышала ничего, потому что только и думала, что об этом осторожном поцелуе… Но ведь верно – в церкви не целуются напоказ… Поцелуй у алтаря и должен быть таким… скромным… Только всё равно обидно…

Мы вышли из церкви, я на мгновение зажмурилась, когда солнце ударило прямо в глаза, и тут же почувствовала, что лечу!.

Первой мыслью было, что на нас напали, и граф спасает меня, схватив в объятия, но я открыла глаза и не обнаружила никакого нападения. Мой жених… вернее, уже муж, подхватил меня на руки и под гром аплодисментов, смех и поздравления нёс к экипажу, который подогнал к воротам Лойл.

- А это ещё зачем? – шепнула я на ухо графу, обхватывая его за шею на всякий случай.

- Для полноты картины, - он заговорщицки подмигнул мне.

Отчим забежал вперёд и распахнул дверцу кареты, и я оказалась на мягком бархатном сиденье в охапку со своим шикарным букетом и фатой, укрывшей меня до самой макушки.

- Подождите! Подождите! – услышала я весёлый голос графа. – Дайте мне найти мою дорогую супругу в этом сугробе!

Его поддержали смехом, а фата поползла с меня, как живая, и вот уже я вижу перед собой смуглое лицо милорда Бранчефорте.

- Наконец-то я отыскал вас, красавица! Говорил же, что не спрячетесь! - заявил он, обхватил меня за талию и поцеловал.

Совсем не так, как целовал в церкви.

А совсем так, как… как…

Я забыла слова, и мысли улетели все до единой, когда губы графа припали к моим губам.

Вот именно – не прикоснулись, а припали. Будто граф умирал от жажды, а я была чем-то вроде живительного источника.

В ушах зазвенело, и стало тихо-тихо, а может, мне казалось, что стало тихо, потому что для меня мир вдруг перестал существовать.