Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

За это тоже полюбил ее. За неприступность. За искренность, за глаза голубые, как небо чистое. За чистоту тоже полюбил.

Я, пережравший этого дерьма столько, что на сотню порнофильмов наберется, и она. Невинная, нетронутая. И такая моя.

За бескорыстность тоже полюбил. Когда от меня семья отвернулась, она лишь смущенно улыбнулась, прижалась так крепко, что горы ради нее свернуть захотелось, и сказала:

«Мне нужен только ты, а не то, что у тебя в кошельке. Прорвемся».

И я знал тогда — прорвусь. Костьми лягу ради нее, но прорвусь.

Захожу на кухню, варю себе кофе и наливаю целенаправленно в ее чашку с веточкой лаванды. Цежу медленно, параллельно пытаясь дозвониться Ритке, но все безрезультатно.

Снова входящий от Марины. Заебала.

— Чего тебе? — говорю грубо.

Договорились же не звонить друг другу, какого хера?

— Она ушла, да? — Марина нервничает, будто это не от меня жена ушла, а от нее.

— Тебе какое дело? — спрашиваю зло.

Слышу, как голос дрожит, как она истерично всхлипывает и орет в трубку:

— Если она скажет Толику о нас — я убью ее!

— Заткнись! — моментально перехожу на крик, когда слышу угрозу в адрес своей жены.

— Мир! — визжит девка. — Сделай что-нибудь! Толик не должен знать о нас! Он разведется со мной.

Прикуриваю сигарету и вдыхаю полной грудью. Рита никогда не разрешала мне курить в квартире, но сейчас смысла прятаться от нее нет.

— Я не понял, Марин. Это мои проблемы, что ли?

— А чьи?! — Марина истерит.

— Слушай, Астафьева, муж чей? Твой! Вот и решай свои проблемы с мужем сама, — затягиваюсь на полсигареты и выдыхаю туман горечи.

— Но он же твой друг!

Слышу, как у нее что-то падает и разбивается.

— Был бы другом, я бы не ебал его жену. Все, Марина, давай. Мне и без тебя дерьма вагон разобрать надо.

— Ну и уебок же ты!

— Можно подумать, это новость для тебя.

Кладу трубку. Смысла разговаривать больше нет, дальнейший расклад ясен.

Как упоротый, хожу из угла в угол. Работу проебываю, даю отмашку секретарю, чтобы все переводила на моего зама — Германа. Не до этого мне сейчас.

На улице быстро темнеет, начинает идти дождь. Блядь, где она? Звоню ее подругам — там глухо. Последний шанс — родители. Набираю отца, но тот в недоумении. Вроде не врет.

За полночь меня вырубает прямо на диване в гостинной. Утром, едва только начинает светать, одеваюсь и еду к родителям Риты.