Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

— Валя, закажи мне завтрак и двойной эспрессо. И позови Германа.

Работа спорится. Пока меня не было две недели, дел накопилось немало. Разгребли кое-что с Германом, тендер обсудили. Носом землю по нему рыть придется, но оно того стоит. Строительство новой краевой больницы. Ставки очень высоки, надо будет выложиться на все сто процентов.

Ближе к вечеру Марина снова начинает обрывать телефон.

— Чего тебе? — выпаливаю вместо приветствия.

— Вот, значит, как ты заговорил со мной? — шипит коброй на меня.

— Марин, я не понял.

— Я беременна! — выпаливает она.

— И? — не понимаю, при чем тут я. — Мы трахались с тобой в гондоне, каждый раз.

— Ну и что! Они не дают стопроцентную гарантию! — верещит Марина истерично.

— От меня-то тебе что надо? — я по-прежнему не догоняю нихера.

— Это твой ребенок!

— Марин, ты ебнулась? — я охуеваю.

Реально охуеваю. Потому как всегда осторожен в этом плане, да и то, что у нас с Ритой не получалось заделать ребенка, тоже наводит меня на кое-какие мысли.

Это не может быть мой ребенок, хоть убей.

— Я в здравом уме и говорю тебе. Это твой ребенок. Точка. — Идиотка настаивает на своем, упорно твердя одно и то же.

— Марин, нет. Ты вправду ебнулась. Сколько у тебя любовников? — эта баба всегда была слаба на передок.

Еще в универе могла учавствовать в тройничках. Не только с мужчинами, но и с женщинами. У нее неуемная тяга к сексу. Нимфоманка она или нет — хер знает, никогда не задумывался над этим вопросом.

— Только ты! — снова выпаливает она.

— То есть с мужем ты не ебешься? — вскидываю бровь и постукиваю ручкой по столу.

— Он же мой муж, конечно, мы спим!

Ну не дура ли?

— Мариш, иди нахуй, правда. Мне и без тебя есть из-за чего переживать.

— Ты все по Риточке своей страдаешь? — говорит с таким ядом, что хребет ей переломать охота.

— Рот закрой, сука. И чтобы я имени ее из глотки твоей глубокой не слышал!

— Вот, значит, как ты заговорил?! Как член свой толкать в эту самую глубокую глотку — ты тут как тут, а как помочь девушке с ее проблемами, так хренушки?

— Все совершенно верно.

— Значит так. — Ее тон резко меняется, Марина начинает говорить по-сучьи холодно. — Ты держишь свою жену на привязи, в частности, ее рот. Чтобы ни единого слова на прилетело в мой адрес. А я взамен никому не скажу, что это твой ребенок. Мирон, если она что-то расскажет Толику, я не ручаюсь за себя.