Пять лепестков на счастье

Но как это было прекрасно! У входа в шатер их приветствовала дама в узкой длинной юбке и с высоко взбитыми волосами, настоящая чеховская героиня. Она провожала гостей к стульям. В углу стояло пианино, и как только зрители расселись, а полы шатра были опущены, оператор зарядил пленку. Тапер начал играть. Показывали трагедию о несчастной любви с заламыванием рук, рыданьями и отравлением. У героини были огромные глаза и нарисованные брови, герой носил черный фрак с пышной хризантемой в петлице и тонкие, подкрученные кверху усики.

– Видишь, ничего в жизни не меняется, проблемы все те же, – сказала Саша, когда они вышли на свет из темного шатра.

Оба прищурили глаза, привыкая к солнечным лучам. Что сказать дальше, она не знала. Саша очень хотела, чтобы Дима ее обнял. Это праздник во всем виноват, и теплый ясный день, и то, что он рядом. И она от всего этого чуточку сошла с ума.

* * *На вывеске было написано «Музей-лавка. Мануфактура господина Чигирева». Похоже, того самого, в доме которого сейчас гостиница. Оглядеться Одинцов не успел, заметил только нарядные витрины и толпу народа у входа.

– Пошли. – Саша потянула его за собой.

За дверью оказался старинный магазин. Везде темное дерево, на полках красивые коробочки, перевитые тонкими лентами, куски ароматного мыла, мешочки-саше, расшитые цветами, за прилавком – две девушки в длинных платьях, похожих на то, что носила Кристина.

– Здравствуйте, Марина Георгиевна, успела?

– Добрый день, Сашенька, успела. Иди переодеваться.

Марина Георгиевна тоже была в соответствующем наряде: светлая полосатая блузка, темная юбка в пол и камея на кружевном жабо."

"«Директриса пансиона благородных девиц, – резюмировал Дмитрий. – Не хватает пенсне и указки».

– А это… – Впрочем, она и без пенсне очень внимательно его разглядывала.

– Это со мной, – быстро ответила Саша и глянула на Одинцова.