Перегрин

 — Мы сами откажемся от своего преимущества — от расположения у вершины холма. Кто находится выше, тот и сильнее. Если мы останемся возле каструма, врагу надо будет подниматься к нам по склону, уставать, напирать снизу вверх, что труднее, и метать пилумы снизу не так удобно и далеко.

— Ты думаешь, германцы полезут к нам на холм, а не будут ждать внизу?! — язвительно поинтересовался один из легатов Марк Клавдий Марцелл.

— Полезут, если их заманить, — ответил я. — Допустим, на них нападет отряд конницы и начнет отступать вверх по склону, в сторону нашей армии.

— А если не погонятся? — усомнился Гай Марий.

— Если не погонятся после первого нападения, то после второго или третьего. Они вспыльчивы и в гневе безрассудны, — поделился я.

— Пожалуй, надо попробовать, — решил консул. — Если не получится, тогда спустимся к ним сами.

— Готов со своим отрядом спровоцировать их, — предложил я.

— Для этого есть наша конница. Ее больше, атака будет выглядеть правдоподобнее, — отклонил Гай Марий.

— В резерве нам будет скучно, — с усмешкой сказал я. — Мы может пробраться в тыл германцам и, когда они завязнут в сражении, ударить в спину. Германцы не привыкли к таким ударам, очень плохо держат их, сразу разбегаются. Вы это могли видеть два дня назад.

— В тыл надо направить не только твой отряд, но и один легион, чтобы ударили с двух сторон, — поразмыслив, принял решение консул.

— Поручи это моему легиону, — попросил Марк Клавдий Марцелл.

— Хорошо, — согласился Гай Марий. — Сегодня вышли разведку, пусть посмотрят, как удобнее и незаметно добраться. Осадные орудия и все лишнее оставите здесь, пойдете налегке.

Одним из преобразований Гая Мария в армии был отказ от большей части обоза. Теперь каждый воин нес все свое имущество, включая паек на неделю. Из-за этого навьюченных легионеров стали называть «мулами Мария».

Дальше мы обсудили систему сигналов и прочие второстепенные вещи, после чего консул отпустил всех командиров, кроме меня.

Подождав, когда раб нальет нам обоим вина в простые, без барельефов и узоров, бронзовые чаши, Гай Марий произнес:

— Послушал я тебя сегодня, и пришла мне в голову, что это ты помог Квинту Сервилию Цепиону украсть золото Толозы.