Перегрин

Когда есть возможность, пользуюсь вилкой и ложкой. Сейчас у меня с собой не было вилки, поэтому действовал ложкой, даже когда ел вторые блюда, что удивительно и для римлян, и для угощавшего меня карфагенянина.

— Сразу видно, что ты из благородного сословия, — сделал вывод Ганнон Стритан.

Для этого хватило бы, чтобы я всего лишь не чавкал, не отрыгивал и не сморкался за столом.

— Извини, если веду себя не так, как принято у римлян, но меня так приучили с детства, теперь уже не переделаешь! — на всякий случай сказал я.

— Нет-нет, ты все делаешь правильно! — успокоил меня кормчий и добавил якобы шутливо: — Я даже кое-чему поучусь у тебя, если пообещаешь, что впредь не будешь приводить римлян, как пример для подражания!

— Это пообещаю от чистого сердца! — заверил я.

— Мне говорили, что ты грек. Это так? — поинтересовался он.

— Грек из Таврики, — ответил я. — Греки из Афин считают нас не совсем греками, как, наверное, финикийцы — карфагенян.

— Финикийцы не могут нам простить, что мы стали… — Ганнон Стритан запнулся и поправился: — …были более могущественной страной.

"

"— Теперь мы оба — перегрины, — подытожил я. — Надеюсь, наши дети станут полноправными гражданами и избавятся от наших проблем.

— Давай выпьем за это! — предложил он.

К концу обеда мы стали закадычными друзьями. Ганнон Стритан даже пообещал свести с торговцем-карфагенянином, который купит у нас лодку, и утром выполнил обещание. Цену его соплеменник дал, правда, не самую высокую, всего пять денариев.

Я заметил, что в провинциях предпочитают считать в денариях, а не сестерциях. Вырученные деньги я распределил между своими попутчиками, дав каждому по денарию на двоих, и один оставил себе. Они сочли это справедливым разделом. Этих денег нам хватило, чтобы приятно провести время до отплытия.

Проконсул Квинт Сервилий Цепион вернулся через шесть дней. Это был сорокатрехлетний дородный мужчина с бульдожьими щеками, плохо выбритыми. Принял меня в кабинете командира гарнизона, который в это время на плацу гонял подчиненных, имитируя служебное рвение.

Сидел проконсул на низком стуле, вытянув вперед длинные волосатые ноги с толстыми ляжками. В руке держал золотой кубок с вином, из которого отпивал, глядя сквозь меня и молча слушая, ни разу не перебив. Мне почему-то вспомнилось, как меня допрашивали в одесском КГБ, потому что следак вел себя так же. Казалось, верит любой херне, какую расскажу.