Пари (СИ)

 — Как это произошло, если ты должен курировать сделку и следить, чтобы мой ебанутый братец не вышел на контакт с «PowerPulse» через нашу голову?!

— Спокойно, старик, я как раз поэтому тебе и звоню. Они там, короче, между собой порешали.

— Что порешали? — По ходу, я когда-то сильно нагрешил, и сейчас в меня на всем ходу летит бумеранг кармы.

— Твоя братец согласился продать Егорову свои двадцать процентов. Угадай, за сколько?

— Мне срать за сколько! Я сказал, что сделка отменяется!

— Ты там не охренел ли часом, Яновский? Хули ты орешь?

Тихого я знаю так много лет, что научился разбираться во всех интонациях его голоса даже лучше, чем в своих собственных.

— Тихий, что именно в моих словах о том, что мы временно замораживаем сотрудничество с «PowerPulse» ты не понял?

— Я чё, блядь, виноват, что Егоров переиграл наш договор?! Я к нему в няньки не нанимался, у меня вообще другая задача была и я ее выполнил!

— Так, стоп.

— Хороший вопрос, — бубнит Тихий.

— Блядь, откуда?! — мы столько сил потратили на то, чтобы наше сотрудничество осталось в тени, буквально разыграли целый шпионский детектив.

— Ты сейчас, типа на меня бочку катишь? — сразу переходит в наступление Тихий.

Он классный мужик и мой лучший друг, он как мой брат, такой, каким должен был быть Марат. Но зажигаться от малейшего чирка — это та черта Тихого, которую я ненавижу в прямом смысле этого слова. Если бы не его тупорылая вспыльчивость, некоторых крупных передряг, в которые мы встряли за три года, можно было бы избежать.

— Я хочу понять, откуда слив.

— Не от меня.

— Значит, в «Интерфорс» завелась огромная жирная крыса.

— Слушай, да, это все неприятная хуйня, но какая, блин, уже разница? Пусть Егоров купит «Гринтек», распилим его на тузиков и все. Лекс! По хуй уже, надо закрыть эту тему и валить дальше зашибать все деньги мира.