Пари (СИ)

— Лекс, боже. Фу!

Она с шипением пятится назад, опирается ногами в стол и, потеряв равновесие, усаживается на него с тихим «ох!»

Я пользуюсь шансом, подаюсь вперед и заключаю ее в клетку из своих рук, ставя их по обе стороны ее бедер. Вика отклоняется назад, все дальше и дальше, как будто хочет, чтобы у меня не осталось выбора кроме как придавить ее к столешнице всем телом.

— Лекс, прекрати! — кричит она. — На помощь! Кто-нибудь!

Неподдельный ужас в ее глазах действует на мою одурманенную похотью голову как чертовски отрезвляющий удар кувалдой.

— Я не смог бы тебя трахнуть, даже если бы какая-то часть меня очень этого хотела, — говорю шепотом прямо в ее дрожащие от испуга губы. Говорю — и сам себе не верю. Но все равно продолжаю говорить, потому что каждое такое слово хотя бы на толику уменьшает боль прошлого. — О тебя слишком воняет псиной, Вика. От тебя слишком воняет моим братом.

Отступаю, нарочно брезгливо отряхиваю одежду в тех местах, где мы касались друг друга даже невзначай.

И я вдруг ощущаю себя последним говном.

На хрена вообще лезу к ней? Зачем вообще поддаюсь на отголоски прошлого? Как бы сексуально она не выглядела и какой бы беззащитной и испуганной не казалась, это все еще та самая женщина, которая ни разу не навестила меня в больнице, где я валялся прикованный к постели с диагнозом «паралич нижних конечностей».

А теперь, когда ее ставка не сыграла, Вика пришла сюда с одной единственной целью — сбросить балласт, пока он окончательно не потопил ее мечты о красивой и сытой жизни.

За этим ангельским личиком скрывается оскал шакала Табаки.

И лучшая моя защита против всех ее манипуляций — всегда держать себя в руках и не забывать, что эта женщина способна на все ради достижения своих целей. В том числе на любую грязную провокацию.