Пари (СИ)

На это Вика не говорит уже совсем ничего, но после пары взглядов на вилку и тарелку, все-таки разворачивается от стола и, подперев щеку кулаком, с улыбкой разглядывает перекатывающихся туда-сюда на коротких лапках собачонок.

— Всегда хотела собаку, — говорит она как будто сама себе.

Не уверен, что в эту минуту ее вообще заботит мое присутствие или какая-то реакция на ее слова, поэтому держу язык за зубами. Мы пережили не самую приятную ночь в нашей жизни, а стресс у всех выходит по разному. Мне было достаточно шарахнуть пару стаканчиков крепкого кофе и убедиться, что с моей спиной и способностью свободно передвигаться все в порядке, но Вика, кажется, только сейчас поймала откат пережитого стресса.

— Сначала хотела овчарку, но у нас с бабушкой места в доме не хватало даже на нас двоих, так что вместо овчарки была старая Герда.

Эту собаку я тоже хорошо помню: никогда не видел зверюгу, которая была бы такой же седой, как человек. А еще у нее были очень умные и очень уставшие глаза.

— Потом когда поступила в университет, захотела чихуахуа или болонку. Тогда все с ними ходили, это было модно.

— Это не собаки — это пиздец какой-то, — все-таки не сдерживаюсь и озвучиваю свое честное, но не особо популярное мнение.

Вика, подумав, соглашается и продолжает:

— Потом я недолго встречалась с парнем, у которого был ирландский волкодав и я решила, что мне нужна именно такая собака: большая, верная и добрая, как теленок.

— Отличный выбор, — на этот раз соглашаюсь я, хотя об этой породе имею довольно смутное представление. Но в любом случае, хуже той мелкой сумочной тявкалки может быть только какая-нибудь экзотическая ящерица или другая модная рептилия.

— Ну и на чем ты остановилась? — подталкиваю Вику продолжать, когда пауза опять становится тягостной.

— Английский бульдог. — Она улыбается едва заметно, одними едва дернувшимися вверх уголками губ. — Они такие… Знаешь, как пуфик на лапах. И морды смешные.

— Ага, слюнявые.

— Ну, не всем же быть белыми и пушистыми.