Пари (СИ)

На ней надет бордовый костюм, не из дешевых и даже стильный, но с такими габаритами абсолютно любая одежда будет похожа на чехол для самолета.

— Блин, ну ты даешь! — Нина водит по мне взглядом, между делом давая данные для регистрации.

Отмечаю, что у нее другая фамилия, хотя это логично — прошло пять лет с нашего последнего разговора, и его точно нельзя назвать приятным.

— Слушай, ну ты просто красотка! — продолжает петь дифирамбы Нина, а я только криво улыбаюсь, надеясь, что мне не придется говорить ответную вежливость.

Я без проблем могу говорить комплименты, которые не имеют ничего общего с действительностью, но Нина — последний человек на свете, ради которого я буду так стараться. После всего, что она мне сделала, у меня ни один мускул не дрогнет сказать, что за эти четыре года она превратилась в корову.

— А что ты здесь делаешь? — Нина озирается по сторонам, как будто надеется увидеть причину.

— Я здесь на работе, — произношу еще холоднее чем раньше. Даже почти чувствую изморозь на зубах.

— В смысле — организатор? — Крохотные глаза Нины округляются, хоть это никак принципиально не меняет ни их форму, ни размер."

"— Слушай, знаешь, у меня правда вообще нет времени. — Пользуюсь тем, что люди на регистрацию, ждущие своей очереди, начинают поглядывать на нас как на заклятых врагов, а девушке за стойкой регистрации все тяжелее изображать вежливое терпение.

Не дожидаясь, пока Нина что-то скажет в ответ, поворачиваюсь к ней спиной и полностью переключаю внимание на регистрацию.

Но, естественно, она даже не планирует никуда исчезать — только отходит в сторонку, становясь так, чтобы я все равно видела ее присутствие, в какую бы сторону ни смотрела. И терпеливо ждет, как будто из моего поведения именно это и следует. От нее всегда было тяжело отделаться, но когда нам обеим было по двадцать, мириться с ее назойливостью было как-то морально легче.

После того, как я узнала правду о Егоре, правда о «настоящей дружбе» Нины стала вторым по счету предательством, которое сделало мне очень больно, но и научило никогда и никому больше не открывать свое сердце. Особенно тем, кто подбирается к нему слишком близко.